ФЭНДОМ


Это — фанфик.
Он является собственностью автора.
Редактировать эту страницу можно только с разрешения автора.

Хельга фон Дмитрих попыталась наполнить оба стакана в третий раз. Содержимого графина хватило лишь на половину одного.

- Проклятые перебои с продовольствием.. Могу грог сделать, будешь?

- Не стоит, давай сама - тебе нужнее, - вздохнула Виола, - Ты  выглядишь совсем изможденной. Такое искусное вранье отнимает много сил. Перестала бы в эти игры играть, самой легче бы..

- Замолчи.. Тебе легко говорить! А мне приходится каждый день смотреть в их глаза. И я не хочу, чтобы из них на меня смотрела бездна ужаса и отчаяния. 

- И поэтому пытаешься затуманить их глаза и ум игрой в этот свой "Deutsches Jungvolk"?

- Не Юнгфолк, а "Pionierlager", - так называются детские учреждения у русских. А в западных бараках в основном евреи со славянских территорий.

- И как, все верят?

- Детская психика сама по себе стремится либо стереть негативные воспоминания, либо заместить ужасы реальности более приятными образами. Так что мне лишь остается подтолкнуть падающего, - подытожила Хельга, разглядывая уже пустой стакан. 

- "Благословенны забывающие, ибо не помнят они собственных ошибок", так?

- Вроде того, Виола. Конечно, бывает сложно. Как с этим Шимоном. Я забрала его практически с вагона. Первый день, каждый раз видя меня, он задавал дюжины вопросов срывающимся от страха голосом: "где родители", "что со мной будет". Но игра с заключенными, уже втянутыми в сюжет, сделала свое дело - сейчас он ни на секунду не сомневается в том, что здесь советский лагерь.

- С твоим образованием и талантом манипулятора, ты была бы прекрасным психологом. 

- А стала надзирательницей в лагере военнопленных. Я сама постоянно спрашиваю себя, что я здесь делаю.

- Может эта игра - твоя попытка реализовать свой академический потенциал, твой личный психологический эксперимент? - улыбнулась Виола. 

- Я же сказала тебе, зачем я это делаю! К черту психологию! Так спокойней и мне и детям! Именно так! Я не вижу в них врага.. они - обычные дети.., - тут крик Хельги сорвался.

- Хельга, Хельга, Настоящий ариец всегда должен.., - начала было Виола.

- Кому должен?! Черт, выбрось эту дрянь из башки! Открой глаза и посмотри, что творится вокруг.

- Может и ты дашь своим подопечным взглянуть на действительность, как есть? - Виола заметила, что последняя фраза доконала Хельгу, - Эх, ты слишком к ним привязалась. Это не плохо, но это плохо кончится для тебя. 


Некоторое время девушки сидели в тишине. Да, постоянный стон лагеря, периодически разрываемый выстрелами и отдаленными сдавленными криками - так для них теперь звучала тишина. Несколько минут спустя, Хельга осознала, что какой-то непривычный звук врезается в ее тишину:


- Слышишь, Виола, девочка поет? По-моему на иврите. 

- Это японский.

- Ты то откуда знаешь?

- Знаю поющую. Дочка Хацуне - ученого из какого-то Квантунского отряда. Японцы приехали на прошлой неделе с кучей медецинского. оборудования. Для каких-то совместных исследований. Расположились в корпусе, прилегающем к моей части. Девочка поет без умолку.  Виола дала дослушать подруге песню.

- Слушай, а что ты скажешь этим, своим, через неделю, когда их буду грузить по вагонам которые на лагерь №2 отправят? Что они домой возвращаются?

Хельга кивнула.

- Можно сказать, тебе там даже подыграют. Им ведь говорят, что просто хотят их в душе помыть.., - Виола взглянула на безучастное лицо подруги.

- Отправят не всех-то. Хотя, тем, которые уедут, точно досталась более легкая участь.

- Шимон ведь здесь на неделю, не больше? - Думаю да. - Пришлешь его завтра ко мне?

- А меня тебе не хватает? Что, с мальчиком еврейским поиграться захотелось, арийка ты наша истинная?

- Ну перестань. Давай не будем. Каждому по потребности. А я тебе с ним передам бутылочку чего-нибудь!

- Ну и что там у тебя еще припрятано? Товарищ, называется..

- Да там пива одна стекляшка. Думала спечь что-нибудь, но тебе, как вижу нужнее. - Так а что с принципами твоими арийскими? 

- Я тут не партийный работник, а врач, - Виола встала из-за стола и подошла к спинке стула Хельги.

- Да, облегчаешь страдания тех, кто умрет через неделю и тех, кто уже умер внутри?

- И твои страдания тоже, Хельга, - медленно прошептала медсестра у самой шеи подруги, расстегивая ее блузку.