ФЭНДОМ


Из-за туч выглянула полная луна, осветив кроны деревьев мистическим светом. В лагере стало светло, как будто мрак отступал перед могуществом ночного светила. И вот уже показался домик вожатой.

Было далеко за полночь, и я очень надеялся что Ольга Дмитриевна уже спит. Потому что меньше всего на свете мне хотелось бы сейчас оказаться на допросе с пристрастием. Стоять перед ней, потупив глаза, глупо оправдываться, выслушивать ее гневную отповедь. Как только я представил себе эту картину, мне почему-то стало по настоящему страшно. Сердце забилось чаще, а колени стали предательски подгибаться. И почему я испытываю страх перед ней? Почему она как никто другой заставляет меня почувствовать себя подростком-пионером? Почему она имеет надо мной такую власть? С первого дня она заставила быть у нее на побегушках, и внушила боязнь ослушаться ее распоряжений.

И вот я уже стою перед крыльцом домика вожатой. Свет не горит, а значит Ольга Дмитриевна уже спит. Страх мгновенно исчез, сменившись чувством стыда, за то что я вообще испытываю страх перед ней. Если мыслить логически, то таких вещей, в моем положении, я должен бояться в самую последнюю очередь.

Стараясь не издавать не звука я медленно открыл дверь. Ольга Дмитриевна действительно лежала в своей кровати, отвернувшись к стенке, и, судя по всему, давно спала. Я на цыпочках прокрался к своей кровати, снял одежду и нырнул под одеяло. Разбор полетов откладывался на утро, а утро казалось таким далеким. Может быть, я усну и проснусь у себя дома, в реальном мире, или вообще не проснусь...

Мои мысли прервал голос Ольги Дмитриевны:

– Вернулся кот, гуляющий сам по себе.

Повернув голову я увидел силуэт вожатой, стоящей возле моей кровати. Я попытался встать, но ее рука остановила меня.

– Ну и где же гуляет по ночам наш пионер? – продолжила вожатая.

Ее голос, как ни странно, был тихим и спокойным, даже каким-то насмешливым. В нем не было ноток гнева или раздражения. При этом Ольга Дмитриевна села на мою кровать.

Я опять попытался вскочить, но ее рука опять удержала меня и вернула в горизонтальное положение.

– Я внимательно слушаю, – продолжила она, возвышаясь надо мной.

– Я, я... – начал я дрожащим голосом, – ну... на пляже... сидел...

– Ночью, один, на пляже? – спросила все таким же мягким голосом Ольга Дмитриевна.

– Ну да... любовался звездами.

– Ты же знаешь Семен, что пионер всегда должен говорить только правду? А ты мне сейчас врешь.

– Н-не вру, попытался парировать я, но сбивчивый голос предательски выдавал меня.

– Ну мы же оба знаем, что врешь, – сказала она, и не дав мне вставить слова, продолжила:

– Так что сейчас ты мне расскажешь с кем ты был, и что вы там делали? И не смей мне больше врать! – добавила она более строгим голосом.

Мне показалось, что она откуда-то осведомлена где и с кем я был. Врать дальше было бессмысленно.

– Ну... мы были... с Леной... – пробормотал я, – удивившись своему дрожащему голосу.

– Воооот, уже теплее, – сказала Ольга Дмитриевна. Её голос опять стал мягким, а мои подозрения о том, что ее кто-то осведомил, подтвердились.

– И что же пионер мог делать вдвоем с девочкой ночью на пляже?

– М-мы просто сидели и разговаривали, – попытался я сказать как можно более уверенным голосом, но выходило это из рук вон плохо.

– А вот у меня другая информация, – окончательно выложила карты на стол вожатая.

Я понял, что отпираться дальше бессмысленно, и попытался из обороны перейти в наступление.

– Раз вы так хорошо все знаете, то зачем этот спектакль? Да, мы с Леной целовались, но вас это совершенно не касается! – выпалил я, срываясь на крик.

– Ну во-первых меня это очень даже касается, так я отвечаю за всех вас, и ваш моральный облик, а во-вторых это уже не первое происшествие... Такого рода, с твоим участием, – сказала она тоже повысив голос.

– Сначала я не верила Алисе, когда она рассказала мне, что ты залазил к ним в домик, и подглядывал за ними с Ульяной, когда они мылись. Но теперь до меня дошли сведения, что ты подглядывал в бане за голой Славей, а теперь вот еще и Лена...

Ольга Дмитриевна, продолжила свой монолог, не дав мне вставить ни слова в свое оправдание.

– Твое поведение выходит за все рамки приличия, ты просто озабоченный извращенец, и такое поведение не достойно для человека состоящего в пионерской организации. По правде говоря, в такой ситуации я должна составить докладное письмо по месту твоей учебы. Но знаешь что, Семен... – продолжила она уже мягким голосом, – Если честно, я совершенно не хочу тебя наказывать. Я даже, наверное, понимаю тебя. В твоем возрасте гормоны не дают покоя и сильно влияют на поведение, осложняя жизнь. И поэтому я не поступлю с тобой так, как предписывает мне долг, – она сделал паузу, будто бы ожидая моей реакции.

Но я молчал, обескураженный такой резкой сменой ее настроения, и совершенно не понимая к чему она клонит.

– Но совсем никак на это не реагировать, и просто сделать вид, что ничего этого не было я тоже не могу. Что бы я сохранила все это в тайне... у нас с тобой должен быть общий секрет, – сказала она уже шепотом на ухо, склонившись надо мной.

Ее волосы касались моего лица и шеи, я чувствовал ее горячее дыхание, когда она говорила. Даже если бы я нашел, что сказать в данной ситуации, то все равно не смог бы, так как в горле пересохло. В висках стучало, а в мыслях царил хаос.

Все дальнейшее происходило как во сне. Ольга Дмитриевна легла на кровать, пробралась под одеяло и прижалась грудью к моей спине. И тут я понял, что на ней нет одежды. Спиной я чувствовал прикосновение ее горячей груди и твердых сосков. Одна ее рука обвилась вокруг моей шеи, пальцы прикасались к моим губам. Вторая рука гладила мою грудь, живот, опускаясь все ниже и ниже. Спустя мгновение ее рука проскользнула под резинку трусов и стала нежно гладить яички и член, который затвердел, став просто каменным. Вожатая прижалась ко мне еще сильнее. Ее губы целовали меня в шею, отчего по всему телу побежали мурашки. И вот ее пальцы обхватили мой член и она стала двигать ими вверх-вниз, оголяя головку. Ее тело начало двигаться в такт, груди терлись сосками о мою спину, а ее губы и горячее дыхание перемещались от шеи до уха и обратно. Мне было очень приятно, по телу пробегала дрожь, а глаза непроизвольно закатывались. Спустя некоторое время из члена стала выделяться какая то жидкость, мои трусы промокли и рука Ольги Дмитриевны тоже стала влажной и скользкой. Она отпустила мой член и стала снимать с меня трусы, я инстинктивно стал ей помогать и через несколько секунд был полностью голым.

– Ложись на спину, – промурлыкала она мне на ухо. И пока я поворачивался, отстранилась от меня и стала возиться под одеялом. Я понял, что она тоже снимает трусики.

Через несколько секунд она уже лежала на мне сверху, целуя меня в шею, в щеку, в губы... И тут рассудок стал отступать, уступая место инстинкту. Животная страсть управляла мной. Сердце бешено стучало, руки сжимали и гладили ее тело, а наши губы и языки скользили в бесконечном танце. Ольга Дмитриевна села на меня верхом, и склонилась надо мной оперевшись руками в подушку. Она начала ритмично двигаться вперед-назад. Когда она делала движение вперед, моего лица сначала касались ее приятно пахнущие волосы, а спустя мгновение ее набухшая грудь. Потом она делала движение назад, и ее горячая, влажная промежность скользила по моему члену. Делая очередное поступательное движение, вожатая согнула руки в локтях, и очень плотно прижалась ко мне грудью, а когда возвращалась назад, издала тихий стон. Я почувствовал как мой член охватило жаром, и понял что я вошел в Ольгу Дмитриевну.

Охваченный блаженством я потерял счет времени, и не знал, сколько мы так двигались в нарастающем темпе. Жар внизу живота усиливался, стук сердца отдавался в ушах, а воздуха стало не хватать. И тут я понял, что умираю. По телу пробежала судорога, сознание стало отключаться, все тело горело и пульсировало. В конце концов, весь мир взорвался, разлетевшись на миллиарды цветных осколков, сознание сузилось в микроскопическую точку и погасло. Когда сознание вернулось, цветные осколки стали вновь собираться в картину мира. Чувства возвращались ко мне. Я находился на самой вершине блаженства. Реальность вернулась вместе с ощущением, что все мое тело пульсирует, а внизу живота буквально бьет огненный фонтан. Ольга Дмитриевна дрожала всем телом. Ее силуэт хорошо был виден в лунном свете. Сделав еще несколько движений, она громко застонала и без сил опустилась ко мне на грудь. Так мы и лежали, не в силах пошевелиться, пока не погрузились в сон.

Проснулся я от того, что кто-то гладил мое тело. Открыв глаза я увидел, что уже светло. Утреннее солнце пробивалось сквозь шторы. Рядом лежала улыбающаяся Ольга Дмитриевна и гладила мою грудь. Передо мной пронеслось все, что произошло нынешней ночью.

– Я была у тебя первой, пионер? – нежно спросила она.

И ведь действительно: ни в этом лагере, ни в моей прошлой жизни, которая теперь казалась такой далекой и нереальной, я никогда еще не испытывал подобного. Ведь сегодня я лишился девственности, причем это произошло с человеком, от которого я такого совершенно не ожидал.

– Да, – сказал я охрипшим голосом.

– Ну значит теперь у нас есть общий секрет, – сказала она, и нежно поцеловала меня в губы.

Обнаружено использование расширения AdBlock.


Викия — это свободный ресурс, который существует и развивается за счёт рекламы. Для блокирующих рекламу пользователей мы предоставляем модифицированную версию сайта.

Викия не будет доступна для последующих модификаций. Если вы желаете продолжать работать со страницей, то, пожалуйста, отключите расширение для блокировки рекламы.

Также на ФЭНДОМЕ

Случайная вики