ФЭНДОМ


Пыльные линии заброшенной комнаты сливались в неразличимом орнаменте.

Тусклый свет старой лампы, казалось, не давал ни света, ни тени.

Ни добра, ни зла, ничего я не мог различить в свете пожелтевшей лампы.

И только одинокий мотылёк бился о стекло, свято веря, что он уже на полпути к спасению из подземного плена.

Возможно он был прав, возможно нет.

Не мне решать.

ун: М-мы пришли?

ме: Нет. Шурика здесь нет.

Лена огорчённо вздохнула.

Вся её прыткость сошла на нет несколькими поворотами лабиринта ранее.

Человек всегда зависел от своих потребностей.

И какой бы благой его цель не была.

Восстание рабов ли, желание ли победить свой страх.

Пустой желудок или банальная усталость - первое препятствие, которое ему придётся преодолеть.

И не мы одни, из люда простого, с таким имеем дело...

Что и не важно, впрочем, ведь великие люди - тоже люди. 

Ничто человеческое им не чуждо.

ме: Тут какой-то... бункер что ли.

Лена заинтересовано выглянула из-за моего плеча.

ун: Там не опасно?

ме: Не думаю.

Я толкнул стальную дверь плечом и та, с удивительной лёгкостью, поддалась.

Узкая щель превратилась в просторный проход.

ме: Думаю, тут мы можем немного отдохнуть.

Лена сдавлено кивнула и села на кровать рядом.

ун: А если мы здесь...

Она запнулась.

ме: Нет, мы выберемся.

На более ёмкий ответ меня не хватило. 

Трудно притворяться, что ничего не знаешь, когда ты прекрасно знаешь. Что-то.

От волнения покалывало в висках. 

Что с нами будет дальше?

Сдерживая дрожь утомительного ожидания, я начал проверять тумбочки.

ме: Вот, тут есть консервы. Еда всякая.

ме: Может они и старые, но так надо.

Лена непонимающе смотрела на меня.

ме: В смысле, э...

ме: Они не портятся. Специально тут лежат. Может долго, может нет. 

ме: Но их всегда можно съесть.

ме: Срок годности - бесконечность.

Я ещё немного покопавшись в соседней тумбочке я достал несколько банок с непонятным содержимым.

Сгущёнка.

ме: Вот, смотри, тут и такое есть.

ме: Возьми, может легче станет.

Я попытался улыбнуться, но вышло это с трудом.

Уверен, со стороны это мало кто назвал бы улыбкой.

Но Лене этого было достаточно.

Наверно, впервые, за этот долгий путь, она улыбнулась в ответ.

ун: Да...

ун: Всё хорошо...

ме:Ты полежи, я ещё что-нибудь поищу.

Я подошёл ко второй двери бункера.

Закрыта.

Всё правильно.

Но когда же?

Ожидание становилось невыносимым.

Шурика мы не найдём сами.

Ровно как и сами мы отсюда не выберемся.

Лена, посасывая ложку с густой варёнкой, медленно засыпала.

ун: Там, наверное, выход.

Она махнула рукой в сторону второй двери.

ме: Надеюсь...

ме: Не бойся, мы выберемся, обещаю.

ун: Я знаю. Мне не страшно.

ун: Это всё потому, что я с тобой.

Лена ещё раз вздохнула и закрыла глаза.

Похоже, она окончательно заснула.

Трясущимися руками я нащупал на земле чей-то неоконченый окурок.

Керосиновая лампа как нельзя кстати.

И зачем она работала всё это время, если тут есть электрическая лампочка?

И на каком керосине она всё время работала? И откуда вообще здесь электричество?

И...

Я осмотрел банку консервов.

Ни даты, ни производителя.

ме: Всё как и должно быть.

пи: Ну я же говорил.

Он усмехнулся.

ме: Ты долго.

пи: Не поверишь, но ты ещё дольше.

Я устало выдохнул.

ме: Не до твоих аллегорий.

ме: Шурик твоих рук дело?

ме: Он тоже нам "пригодится"?

пи: И да и нет.

пи: Не в том смысле, в каком она, но пригодится.

ме: Почему она?

пи: Потому что мне её крайне жалко.

пи: Больше чем других.

Я нервно затянулся и едкий обжигающий дым растворился где-то в глубине груди, отравляя сердце.

ме: Почему?

пи: Ты не поймёшь. Только вспомнишь

пи: Потом вспомнишь.

ме: И много я забыл?

пи: Всё что могу сказать: вы тут все братья по несчастью.

Из глубины тоннелей донёсся пронзительный смех.

Я оглянулся на Лену, потом неодобряюще посмотрел на Пионера.

пи: Ну, почти все.

пи: Пусть побудет там немного, потом придёт в себя и на лавочке отоспится.

пи: С ним другая истгория. 

пи: До конца он будет нам помогать, пока мы всех не вытащим.

ме: А в конце?

пи: Думаю ничего такого, он просто...

Пионер задумался на мгновение.

пи: ...останется в тебе, наверно?

пи: Как и все те, кому не была дарована главная роль.

ме: Главная роль...

ме: От тебя одни загадки.

пи: Автобус, ты же знаешь, только с него сюда приходят люди.

пи: Остальные здесь были с самого начала.

ме: Сложно понять всё в целом.

пи: Думаю лучше потом. Когда ты проснёшься, например.

Я тяжело выдохнул.

ме: Надеюсь ты знаешь, что делаешь.

Он только усмехнулся.

пи: Жди за дверью, не высовывайся.

Пионер тихо подошёл к кровати и взял Лену за плечо.

пи: Главное разбудить правильно.

пи: А то всякое может быть.

ме: В смысле?

пи: А, да, точно.

Пионер отвёл взгляд.

пи: Это шутка такая была. Потом поймёшь.

Он аккуратно перевёл всё ещё спящую Лену в вертикальное положение и ущипнул её за руку.

пи: С добрым утром, соня.

Ласково пропел Пионер.

Лена нехотя приоткрыла глаза.

ун: С-Семён?

ун: Уже пора ехать?

пи: Нет, ещё не пора.

Пионер рассмеялся.

Лена широко раскрыла глаза, посмотрела ему в лицо и испугано вскрикнула.

ун: Кто ты?

пи: Пока что никто!

Он засмеялся ещё громче.

ун: Семён!

Я только молча глядел одним глазом из-за приоткрывшейся двери бомбоубежища.

Всё должно идти по плану. По его плану.

Только я не знаю деталей.

Что он будет делать теперь?

ун: С-Семён, ты где?!

Ну же, проведи этот самый свой магический обряд, или промой ей мозги каким-нибудь волшебным шприцем с настойкой фей, только хватит мучить меня.

Я больше не могу слышать дрожь в голосе человека, который так доверял мне.

Я, практически, предал её.

Чёрт, как же всё сложно.

Я же делаю это ради нас троих.

Ради всех, кто застрял в этом лагере.

Когда он закончит?

Лена уже начала всхлипывать.

ун: Я... я тебя не...

ун: Не боюсь я тебя...

ун: Не подходи...

Пионер всё так же молчал и улыбался.

Нет, мы так не договаривались.

Его дела здесь слишком затянулись.

ме: Ну всё, хватит.

Я вышел из укрытия.

ме: Твои пять минут прошли.

ме: Отойди от неё.

пи: Отсчёт пошёл!

пи: Мои пять минут начались.

Он снова дико захохотал и рванул в мою строну.

Лена взвизгнула от испуга.

ме: Ты что...

пи: Пора начинать!

Свист ножа рассёк застывший воздух.

Я с трудом увернулся от стального лезвия и потерял равновесие.

ме: Ты что делаешь, мразь, совсем сдурел?!

пи: Так нужно, уж прости.

Ещё один рывок. 

Мне уже некуда ретироваться.

Отвратительный оскал пионера навис над моим лицом и, похоже, над всей моей жизнью.

ме: Я думал, что я не выберусь без тебя!

ме: Я думал, что ты не выберешься без меня!

ме: Где моя обещанная свобода?!

пи: Твоя свобода на кончике этого ножа.

Холодная сталь коснулась шеи.

Лужа жизненного тепла растекалась по полу.

Пахло железом.

В голове с бешеной скоростью носились самые разные вопросы.

Они почти мгновенно сменяли друг-друга.

Это конец?

Почему я здесь?

Что теперь?

Зачем это нужно Пионеру?

В глазах постепенно темнело.

Лена забилась в угол кровати и с глазами, полными ужаса, просто ждала своей участи.

Пионер уже медленно шагал к ней.

Я пытался что-то сказать, но ничего не мог сделать.

Изредка вырывался только неразборчивый хрип.

Лена, прости меня.

Я закрыл глаза.

Как бы бешено не колотилось моё сердце, с каждым ударом оно сдавало позиции.

Всё вокруг проваливалось в пустоту.

Утренний свет ослеплял даже сквозь закрытые веки.

Как же не хочется вставать и куда-то идти.

Я перевернулся на другой бок и потянул за собой одеяло.

Всё равно сегодня ничего особого не планируется...

Вот, чёрт, концерт, я совсем забыл!

Ребята же ждут, как я мог проспать!

Стоп, какой концерт?

Нет, сегодня ко второй, можно спать ещё долго. 

Да и тем более...

У меня ещё целая вечность. 

Главное чтобы не нашли, пока в руках есть хоть капля крови.

Но ради чего я это делаю?

А как же...

Как без меня дети?

Как без меня Лена?

Лена?

Лена!

Твою же мать, Лена!

Сквозь яркий свет трудно было что-то разобрать.

Неужели я уже в раю?

Так вот она какая - жизнь после смерти.

Всё-таки существует.

Надо же, я даже в Бога не верил, а он меня в рай определил.

Великой души человек...

Куча мыслей промелькнули в моей голове за несколько мгновений.

Свет начал отступать.

Вдалеке показались очертания.

Кровать, электрощит, металлические шкафчики.

пи: Ну вот и славно, очнулся.

Пионер поставил керосиновую лампу обратно на столик.

пи: Да, наверно с тобой я как-то переборщил.

ме: Что?

ме: Что вообще случилось?

пи: Ну-у-у во-о-о-от...

пи: Похоже даже слишком переборщил.

Он пошлёпал меня по щеке и проверил зрачки.

пи: Даже так? Вообще память отшибло?

ме: Что именно?

пи: Всякое-разное.

Он вытащил из кармана окровавленный нож.

пи: Ничего не всплывает в памяти?

ме: Отчётливо всплывает. Дебил конченый.

ме: Какая в этом нужда вообще была?

Он ехидно улыбнулся.

пи: Ну говорю же - перестарался.

пи: Я почти уникальный опыт получил с тобой.

Он задумался.

пи: Раньше я всех лагерных так делал.

пи: Ну ты понимаешь.

Пионер подмигнул.

пи: "Чик-чик".

Меня слегка передёрнуло.

пи: А вот откачивать нужды не было.

ме: Лена!

ме: Где Лена?

пи: Я с Леной уже давно разобрался.

ме: Что ты с ней сделал?!

пи: Тише, тише, она отошла ненадолго.

Пионер сел на кровать.

ме: Да она же в шахтах одна заблудится!

Я попытался привстать, но тут же рухнул на землю.

Адская боль пронзила всё моё тело.

пи: Ну-ну, не надо. Полежи ещё чуть-чуть.

Я ощупал шею. 

Туго перевязана, ноет ужасно.

пи: За Лену не волнуйся. 

пи: Всё таки она уже не та Лена, которую ты помнишь.

пи: Или даже...

Он расплылся в каком-о подобии смущённой улыбки и перевёл взгляд на потолок.

пи: С учётом того, что я с тобой сделал...

пи: Она теперь как раз вся та Лена, которую ты помнишь.

ме: Ч-чего?

пи: К тебе должна была вернуться память.

пи: И плюс-минус все воспоминания других тебя из других лагерей.

ме: Отрывки разве что. Что-то есть такое, но....

Я зажмурился.

ме: Слабо...

пи: Ну вспоминай. Попробуй с конца.

пи: Это самое простое. Конец смены.

В голове всё ещё мелькали неясные картинки.

пи: С Леной 20 лет, а может всего семь дней.

пи: А ещё с Алисой на концерте.

пи: Славя в зимнюю ночь.

пи: Ульяна в институте.

пи: Или не было её?

пи: Может и остальных тогда не было?

пи: А Электроник?

пи: Его горячее дыхание у твоего уха...

пи: Ох и чисто вы тогда намыли его трубочиста!

ме: Чего, блядь?!

ме: Не помню Электроника!

Пионер дико заржал и повалился на кровать, держась за живот.

ме: Очень смешно, дебил.

пи: Ну, а что же, не самое плохое развитие событий, в любом случае!

С трудом уняв трясущуюся челюсть, Пионер приподнялся и попытался продолжить.

Откашливаясь и вытирая слёзы он пытался что-то сказать.

В конце-концов он успокоился.

пи: Шоковая терапия, знаешь ли.

пи: Зато теперь точно всё помнишь.

ме: Да...

ме: Скорее всего.

пи: Лена уже должна быть тут.

И верно.

Тяжёлая дверь глухо завизжала секунду спустя.

Это был никто иной как Лена.

Всё та же Лена, как раньше: спокойная, невозмутимая.

Такая же грустная и обиженная на весь окружающий мир.

ун: Всё хорошо?

пи: А что могло случиться-то?

ун: Не у тебя!

Она присела и положила руку мне на голову.

Я заметил повязку на её запястье.

Пионер только самодовольно пожал плечами и усмехнулся во всю харю.

пи: Нужно было сделать это с изюминкой.

пи: Я просто не мог удержаться.

Наверно, он действительно слишком долго пробыл в своих бесконечных скитаниях.

Истинно отвратительный тип со всеми вытекающими шуточками и подколками.

ун: Ты в порядке?

Её добрая неподдельная улыбка крайне успокаивала после нахождения в этой сумасшедшей компании.

ме: Более-менее.

ун: Он и мне так с делал...

ун: Скоро пройдёт. Главное, чтобы ты всё помнил...

ме: Я помню.

ме: Отрывки, но я помню.

ме: Скоро и остальное вернётся, я уверен.

ун: Но только ты пойми...

ун: Всё что ты про нас помнишь...

ун: Это нужно забыть...

Наступило неловкое молчание.

ме: В-в см-мысле?

ме: Но я... 

ме: Лена...

ун: Всё, кроме нас с тобой в лагере. Забыть.

ун: Не было двадцати лет вместе.

ун: Не было и...

Она вздохнула и подавленно отвернулась.

ун: ...и того порыва чувств, который заставил меня так...

ун: ...так сделать...

ун: ...тогда...

Видно было, что ей трудно было вспоминать об этом, даже за условием того, что этого не было.

Я понимающе кивнул.

ун: Были только мы, всего лишь эти несколько дней в лагере.

ун: Мы играли в карты, потом бадминтон.

ун: Танцевали под луной.

ун: В библиотеке ты мне книжки искал.

ун: Я рисовать тебя учила.

ун: Мы захватывали флажки по лагерю с отрядом кибернетиков с этими тяжёлыми дурацкими ружьями наперевес.

ме: Я думал тебе понравился пейнтбол...

ун: Вроде того, просто...

ун: А как вы потом с Шуриком чуть не утопили Электроника, помнишь?

ме: Да...

Смущённо выдавил я.

ун: Он ещё тогда чуть нам не проиграл весь этот ваш пейнтбол, помнишь же?

Её голос дрожал, на глаза проступали слёзы, но это было не та дрожь, что раньше.

Её слёзы были радостны и чисты и робкая улыбка была тому подтверждением.

Приятно было слышать эти слова, видеть эти слёзы.

ун: А потом Шурик пропал, и мы пошли искать.

ун: И теперь мы вместе.

ун: Когда мы выберемся, у нас будет свой путь.

ун: Не стройматериалы, не работа на заводе, не эти детские глупые эмоции.

ун: Я всегда...

ун: Я всегда буду с тобой в нашем новом будущем.

ун: Просто забудь всё то, что может тебе помешать.

ун: То чего не было....

пи: Да, ты же понимаешь...

Пионер нахмурился.

пи: Эти воспоминания тебе только чтобы понять - всё плачевно.

пи: Ты тут застрял и серьёзно застрял.

пи: С тобой самим таких вещей, как в этих воспоминаниях, не было никогда. 

пи: Это всё другие ты.

Я опустил глаза.

Невыносимо холодно на душе, будто сейчас там не лето, а самая настоящая зима.

Трудно понять всё это, и в то же время так легко.

Кто мог сыграть такую злую шутку, какая сила вот так жестоко играется с невинными людьми?

Думаю, я справлюсь. 

ун: Мы выберемся из этого ада.

ун: С тобой...

Сильный толчок прервал Ленину речь.

С потолка посыпалась штукатурка, стены затряслись.

ме: Что это?

пи: Ожидаемо. Не могло это просто так пройти...

ме: Чего? О чём ты?

пи: Ну-с.

Неизменный надменный оскал, к которому я уже начал привыкать, сменился самодовольной ребяческой ухмылкой.

Или это я настолько привык к нему?..

пи: Слишком многое произошло тут. 

пи: Спектакль чуть не лишился двух марионеток.

пи: Сценарист недоволен, а значит пора выбираться.

Он достал свой нож.

Неприятно осознавать, что совсем недавно этот нож был приставлен к твоему горлу.

К тому же он тогда дошёл до дела.

пи: Вы вдвоём мне поможете с...

пи: Поможете с...

пи: Остальным помочь поможете, короче!

Он снова противно загоготал.

Нет, всё-таки я действительно к нему слишком привык. Но не к его смеху.

Лена привстала и удивлённо посмотрела на него.

ун: Их нужно тоже?..

ме: Это как...

Я провёл пальцем по шее, а потом обвёл его вокруг.

пи: Ну, без последнего.

пи: Тогда они вернутся в свои кроватки и забудут этот страшный сон.

ме: Ты же раньше это делал, и у тебя не получилось?

пи: Я делал это один.

ме: И что?

Пионер промолчал.

Послышался отдалённый грохот. Снова затряслись стены. Захрипела тяжёлая стальная дверь.

ме: А что остальные?..

ме: В смысле...

ме: Не "главные герои", как ты говоришь.

пи: "Сумасшедший учёный" всё ещё в катакомбах, он наш ключ к возвращению назад.

пи: В лагере уже пусто, иначе ничего бы не разваливалось.

пи: Вы поможете оставшимся, но вряд ли они выйдут с распростёртыми объятиями.

ме: В каком смысле?

пи: Боюсь они нам самим попытаются "помочь" нашими же методами.

пи: Лагерь никого не отпустит просто так...

пи: Толпы кровожадных иллюзий-пионерок, жаждущих твоей смерти.

пи: Бу!

Лена сдавлено вскрикнула.

С потолка посыпалась новая порция штукатурки.

Белая пыль протёртой временем побелки поднялась в воздух и осела на ближайших поверхностях.

Запахло школьным мелом.

Пионер провёл пальцем по стене. Сначала мне показалось, что он пытался проделать в ней дыру.

Или не показалось?

пи: Эх...

пи: Не выйдет у меня больше появляться то тут, то там и таинственно исчезать.

пи: А весело было...

ме: Поч-чему?..

пи: Потому что пора нам просыпаться.

пи: Самое время снять свои театральные маски, отправить актёров по домам и сжечь сцену так, чтобы ничью жизнь она больше не наполняла ложными правдами и страданиями.

пи: Это уже не антракт. Не перерыв по экстренным обстоятельствам.

пи: Финита ля комедия.

Он протянул мне руку.

Я нехотя ухватился за холодную ладонь и, не без помощи Лены, поднялся на ноги. 

пи: Так вот, Лена, ты нашла что нибудь?

ун: Ну... Немножко...

Она указала рукой в сторону какой-то кучи металлолома, сваленной на небольшую тележку.

пи: Главное чтобы выбор был.

пи: А покупатель всегда найдётся.

Его дьявольский хохот заслонил звонкую тишину.

пи: Выбирай что душе угодно, Семён.

ме: А что это?

пи: Наши медикаменты.

Я присмотрелся поближе.

Какие-то ржавые шахтёрские инструменты.

Кирка, несколько топоров, куски металлолома и арматурины.

ме: Это чтобы...

ме: Ну...

Пионер расплылся в довольной улыбке

пи: А ты как думал?

ме: Я... 

ме: Ладно...

Слегка покопавшись в этой куче железа и измазавшись в рыжей пыли, я прибрал к рукам средних размеров топор.

Самый обычный, ничем непримечательный.

Даже не смотря на моё небольшое, мягко говоря, неодобрение действий Пионера, я уже в какой-то мере проникся его планом.

Если верить всем его словам сказанным мне уже давным давно - мы убиваем оставшихся в лагере людей, они просыпаются дома и ничего особенного и не помнят.

Встреча с самим Пионером состоится на площади, где мы, как он сказал "сразу поймём что делать."

Шурик...

Видимо Шуриком он хочет призвать автобус домой.

Или может у кибернетиков в кустах спрятана машина времени.

Или ещё что-то...

Как мы вернёмся я не знаю.

Всё что я знаю - этот псих обещал, что мы вернёмся в наше время молодыми и со всеми воспоминаниями.

Правда, у сожалению или к счастью, он вернётся вместе с нами.

Почему у "меня" из другого ответвления внешность совсем не моя?

Почему его воспоминаний я не получил, хотя и получил память остальных своих итерационных "Я"?

Как он вообще попал в мою ветку событий? 

И почему до этого он посетил ещё кучу таких же, но всё ещё не дома?

Поиски вопросов меня когда-то уже довели до проблем.

Пусть мы ему не нужны, он бы не стал перевязывать мне сонную артерию, а оставил бы умирать прямо тут.

"Как кровь остановил, кстати?" - мелькнуло в голове...

Может мы нужны ему только как часть плана?

Плевать я хотел!

Пусть тогда попробует от нас избавиться у самых дверей автобуса!

Если есть шанс выбраться - нужно цепляться.

А побороться мы успеем.

Я посмотрел на Лену.

Та выглядела уверенно, как никогда.

Как будто прочитав мои мысли, она нахмурила брови и широко улыбнулась.

Топор лежал в руках крайне неудобно.

Бить, скорее всего, будет приятнее.

С каждой секундой я обретал какие-то новые детали и становился всё ближе к ходу мыслей Пионера.

Даже проявился в памяти фрагмент из Сияния.

Хотя бы ради такого стоило взять именно топор. Пусть даже неудобный.

В руках Лены лязгнул тяжёлый мясницкий тесак.

Ржавый и весь в вмятинах, он наверно с самого начала смены лежал здесь и ждал пока мы за ним придём.

ме: Не тяжеловат?

Свист щербатого лезвия отразился от стен и разнёсся глухим эхо в поворотах бесконечных тоннелей.

ун: А что ещё?..

ун: Он, наверное, надёжный...

ун: И ты же мне всегда поможешь?

Она вся сияла, как новогодняя ёлочка накануне рождества.

Не каждый год случается спастись из лап судьбы, из самого ада.

Ожидание снова нависло надо мною.

Но это было не то ожидание, не то мучительное ожидание неизвестности.

"Ах, что же будет когда Пионер придёт?"

"Зачем ему нужна ещё и Лена?"

"Какие кошмарные вещи он сотворит?"

Детский лепет какой-то.

Похоже он уже меня успел испортить...

Я криво усмехнулся.

Ожидание боя не на жизнь, а насмерть - вот что это было.

Вся неуверенность и робость - всё осталось где-то там, далеко.

Дух свободы пропитал эту комнату, и с каждым вздохом именно он разгонял кровь в застывших жилах.

пи: У меня дела к Шурику.

пи: Боюсь не успеть.

Пионер с благоговением постучал по воображаемому циферблату воображаемых наручных часов и направился прочь из бункера.

Он с адским хохотом скрылся в темноте и вторая дверь убежища глухо захлопнулась.

Мгновения спустя за стальной преградой послышался отдалённый отголосок недосказанной фразы.

пи: ...сами выберетесь отсюда?..

ме: Боюсь мы были здесь уже столько раз, что вряд ли кто-то кроме нас найдет путь назад.

Тихо прошептал я.

Лена одобрительно кивнула головой. Не столько для Пионера, сколько для подтверждения того, что мы правда были тут.

Именно мы.

И именно вместе.

Я взял её за руку.

ме: Не бойся. Вот теперь мы выберемся.

ун: Я знаю. Мне не страшно.

ун: С тобой нигде и никогда не страшно.

Обнаружено использование расширения AdBlock.


Викия — это свободный ресурс, который существует и развивается за счёт рекламы. Для блокирующих рекламу пользователей мы предоставляем модифицированную версию сайта.

Викия не будет доступна для последующих модификаций. Если вы желаете продолжать работать со страницей, то, пожалуйста, отключите расширение для блокировки рекламы.

Также на ФЭНДОМЕ

Случайная вики