ФЭНДОМ


Мы обступаем Ульянку. С огромными усилиями Уля втягивает в себя воздух. Кишки вылезли через пулевые отверстия цветными пластмассовыми трубками. Задняя часть бедра Ульяны и правая ягодица оторваны. Она скрипит зубами и повизгивает, как собака, которую переехала машина.

Младший капрал Ольга Дмитриевна подводит свою огневую группу к Ульяне.

— Глянь-ка, — говорит младший капрал Ольга Дмитриевна. — Девчонка. Ну и разворотило же ее!

— Посмотрите на нее! — говорит Лена. Она расхаживает вокруг стонущего куска развороченного мяса. — Посмотрите на нее! Правда, я крута? Правда, я грозна? Я ли не душегубка? Я ли не сердцеедка?

Алиса наклоняется, расстегивает полевой ремень Ульяны и выдергивает его из-под тела. Уля слабо стонет. Что-то говорит нам по-французски. Алиса швыряет окровавленный ремень Лене.

Ульяна начинает молиться по-вьетнамски.

Лена спрашивает: «Что она говорит?»

Я пожимаю плечами. «Какая разница?»

Пионер сплевывает. «Скоро стемнеет. Потопали-ка обратно в роту».

Я говорю: «А со снайпером что?»

«Хрен с ней, — говорит Пионер. — Пускай тут сгниет».

«Нельзя ее вот так оставлять» — говорю я.

Пионер делает гигантский шаг ко мне, приближает свое лицо к моему.

— Слушай, мудак, Славяна ранена. Ты только что друзей потерял, урод. Я руковожу этим отделением. Пока меня не разжаловали, я взводным сержантом был. И я говорю — оставляем этого снайпера на потеху крысам.

Лена защелкивает на себе северовьетнамский ремень. У ремня тускло-серебристая пряжка со звездой, которая выгравирована посередине.

— Семён — сержант.

Пионера это приводит в удивление. Он глядит на Лену, потом на меня. Наконец произносит:

— Тут это не катит нихрена. Мы в поле, урод. Ты нихрена на хряк. Не тянешь ты на хряка. Хочешь со мной схлестнуться? А? Смахнемся?

Я говорю:

— Меня этим отделением командовать за миллион долларов не заставишь. Я просто говорю: нельзя этого снайпера, вот так оставлять.

— А мне-то что? — говорит Пионер. — Давай, мочи ее.

Я говорю:

— Нет, я не буду.

— Ну, тогда по коням. Выдвигаемся... Незамедлительно.

Я гляжу на Ульяну. Она хныкает. Я пытаюсь прикинуть, чего бы сам желал, лежа вот так полумертвым, в страшных мучениях, окруженный врагами. Заглядываю ей в глаза в поисках ответа. Она видит меня. Она понимает, кто я: человек, который положит конец ее жизни. Мы стали близки, мы повязаны кровью. Я начинаю поднимать «масленку», а она — молиться по-французски. Я дергаю за спусковой крючок. БАХ. Пуля входит снайперу в левый глаз и, выходя, отрывает затылочную часть головы.

Отделение застывает в молчании.

Потом Алиса фыркает, сверкает широкой улыбкой.

— А ты крутой чувак. И почему ты не хряк?

Славя с Доком Виолой появляются рядом со мной.

Славя говорит:

— Пионер, я пригоден для дальнейшей службы. Благодарю за службу, Семён. Ну, ты и крут.

Пионер сплевывает. Делает шаг вперед, наклоняется, выхватывает мачете. Одним могучим ударом отрубает ей голову. Он хватает голову за длинные рыжие волосы и высоко ее поднимает. Смеется и говорит:

— Да упокоятся обрубки твои, сука, — снова ржет. Идет по кругу и тычет окровавленным шаром в наши лица. — Крут? Кто крут? Теперь кто крут, уроды?

Славя смотрит на Пионер и вздыхает.

— Семён крут, Пионер. А ты... Ты просто зверюга.

Пионер замолкает, сплевывает, швыряет голову в канаву.

Славя говорит:

— Выдвигаемся. Дело сделано.

Пионер поднимает свой пулемет M-60, укладывает его поперек на плечи, вразвалку подходит ко мне. Улыбается.

— Слышь, а Шурик так и не увидел той гранаты, которой его грохнуло, жиденка этого.

Пионер отцепляет гранату от бронежилета и толкает меня ею в грудь — изо всей силы. Пионера озирается по сторонам, потом снова мне улыбается.

— Никому не дозволено на Пионера класть, урод. Ни-ко-му.

Я прицепляю гранату на свой бронежилет.

Алиса подбирает винтовку Ульяны.

— Э, а сувенир-то намба ван!

Лена стоит над обезглавленным трупом Ульяна. Он наставляет свою M-16 и выпускает в тело длинную очередь. Потом говорит: «Она моя, Алиса». Забирает у Алисы СКС и внимательно его рассматривает. Опускает глаза и любуется новым ремнем. «Я первый в нее попал, Семён. Она бы все равно умерла. Это первый убитый на моем счету».

Я говорю: «Ясное дело, Ленка. Ты же ее замочила».

Лена говорит: «Именно я. Я замочил ее. Я грохнул ее нахрен!» Снова глядит на свой северовьетнамский ремень. Поднимает вверх СКС. «Ну, подожди, вот Мод-тян еще и это увидит!»

Алиса опускается на колени рядом с трупом. Своим мачете она отрубает у Ульяны ступни. Кладет ступни в синюю холщовую хозяйственную сумку. Отрубает у Ульяны палец и снимает с него золотое кольцо.

Мы ждем, пока Лена не сфотографирует мёртвую Ульянку, и пока Алиса не сфотографирует Лену, которая позирует, уперев СКС в бедро и поставив ногу на расчлененные останки вражеского снайпера.

А потом, когда мы уже уходим, в зазубренных зубьях разбитого окна Лена замечает отражение своего лица и видит на нем новую, незнакомую улыбку. Лена долго-долго вглядывается в себя самого, а затем, уронив карабин, просто бредет куда-то по дороге, не оборачиваясь, не отвечая на наши вопросы.

Славя машет рукой, и мы выдвигаемся. О Лене никто ничего не говорит.

Мы топаем обратно в Запретный город и устраиваемся там на ночь.

Делаю отметку на своем стариковском календаре — пятьдесят пять дней в стране до подъема.

Позднее, в темноте, возвращается Лена.

Всю ночь сражения вокруг нас продолжаются, вспышки зверства слышны отовсюду, то разрыв мины из миномета, то проклятья, то вопли.

Мы спим сном младенца.

Обнаружено использование расширения AdBlock.


Викия — это свободный ресурс, который существует и развивается за счёт рекламы. Для блокирующих рекламу пользователей мы предоставляем модифицированную версию сайта.

Викия не будет доступна для последующих модификаций. Если вы желаете продолжать работать со страницей, то, пожалуйста, отключите расширение для блокировки рекламы.

Также на ФЭНДОМЕ

Случайная вики