ФЭНДОМ


- Не останавливайтесь!

Мы бежали через лес, я, Маша и Лена. Роутер, судя по всему, так и остался на остановке, а это значило, что живым мы его больше не увидим.

Ночь только-только вступила в свои права. Луна освещала окрестности не хуже прожектора, но несмотря на это, бежать было все равно тяжело, даже мой фонарик не особенно помогал. Я то и дело цеплялся ногами за какие-то коряги, один раз даже свалился в яму, к счастью, не особо глубокую. Девочки неотступно следовали за мной, хоть я и подозревал, что им приходилось ещё хуже, чем мне.

В одном нам повезло - похоже, все трескуны собрались снаружи, у ворот лагеря. Во всяком случае, в лесу я не заметил ни одной твари, хотя в полумраке трудно было бы отличить их от деревьев.

Я уже начал выдыхаться, когда впереди показался старый корпус лагеря. Пару дней назад мы нашли его совершенно случайно - когда с Роутером и ещё тогда живым Шуриком искали хоть что-то, что могло заменить нам оружие. Под корпусом находилось заброшенное бомбоубежище, и я рассчитывал спрятаться там. Выбраться из лагеря мы все равно уже не смогли бы, хоть уже трижды пытались. В первые два раза дорога вывела нас обратно к воротам лагеря. Третья попытка закончилась несколько минут назад, так и не успев начаться. Конечно, можно было вернуться в столовую, где мы провели все эти дни, но там нас уже могли поджидать трескуны.

Мы вбежали в старый корпус, спустились в подвал, и я захлопнул люк. Когда мы спускались по ступенькам к двери бомбоубежища, мой фонарик в последний раз моргнул и потух, но это уже не имело никакого значения, ведь мы были уже буквально в паре шагов от цели. Наконец, металлическая дверь захлопнулась за нами, и я с облегчением вздохнул. Теперь можно было остановиться и перевести дух. Я посмотрел на девочек. Маша уселась на одну из коек и закрыло лицо. Я предпочёл не трогать её, просто потому что уже знал, что через пару минут она будет в порядке. Лена беспокоила меня гораздо больше - за все эти дни она не сказала ни слова, и сейчас, как обычно уселась в дальнем углу и уставилась в одну точку. После нелепой гибели Алисы она полностью ушла в себя, с её лица пропало всяческое выражение, а глаза потухли. Однако мои указания во время вылазок она выполняла быстро и чётко, словно бы её тело существовало отдельно от сознания. Я боялся, что рано или поздно мы потеряем её, как потеряли всех остальных. Алиса, Шурик, а теперь ещё и Роутер... Я стиснул зубы. Так больше не могло продолжаться!

А ведь ещё несколько дней назад всё казалось таким нормальным! Мы приехали на съёмки в старый пионерлагерь, но что-то случилось на второй день съёмок и все, кроме меня и Маши, стали считать себя героями нашего фильма. Не успели мы с Машей привыкнуть к тому, что каким-то образом попали то ли в прошлое, то ли в параллельный мир, как мир вокруг сошёл с ума. Теперь дорога из лагеря вела обратно в лагерь, а по окрестностям бродили толпы тварей, которых мы называли трескунами.

Не знаю точно, когда я начал подозревать, что потерял рассудок. У меня не было ни сил, ни желания следить за ходом времени - всегда находились какие-то более важные дела. Дневные поиски выживших, оборона по ночам... Иногда я словно просыпался, и в такие моменты реальность казалось мне каким-то второсортным фильмом ужасов. Но чаще я смотрел на окружающее настолько отстранённо, что начинало казаться, будто это всё происходит не со мной, а я не более чем безучастный зритель.

Собственно, весь этот кошмар начался после того, как мы нашли в лесу растерзанные останки Саши. Пару часов спустя во время линейки мы впервые столкнулись с трескуном - из кустов неожиданно появилась Ульяна и загрызла опешившую Ольгу Дмитриевну. К вечеру по лагерю бродили уже десятки эти тварей.

Сначала мы пытались укрыться в домике Ольги Дмитриевны. Тогда нас было ещё шестеро, плюс забаррикадировавшиеся в медпункте медсестра Виола, Женей и ещё несколько пионеров. Всю ночь мы провели, не смыкая глаз, и держали оборону, но после того, как Алису утащили трескуны, были вынуждены отступить в столовую, где и провели все последние дни.

В редкие моменты просветления я пытался понять, что же всё-таки здесь происходит. На первый взгляд, это был классический зомби-апокалипсис, но тогда что это за шутки с закольцевавшейся дорогой? Да и не походили трескуны на типичных живых мертвецов. Конечно, они передвигались довольно медленно и обращали каждого убитого ими в себе подобного, но мы уже убедились, что их укусы неопасны, к тому же было в их движениях что-то от насекомых, словно бы некие инсектоиды с другой планеты нацепили костюмы ходячих трупов. Да и этот похожий на усиленное и искажённое стрекотание кузнечиков треск, который они издавали и из-за которого мы и назвали их трескунами, наводил мысли не о зомби, а скорее о каком-то нелепом научно-фантастическом триллере. Шурик, царствие ему небесное, однажды предположил, что всё это - эксперимент инопланетян. Я же, вконце концов,  махнул рукой на попытки что-то понять - мир определённо сошёл с ума, а причина уже неважна. Сейчас было важнее выжить, а не искать ответы, к тому же после как Шурик не вернулся из похода в медпункт, а Роутер погиб на остановке, пытаться объяснить происходящее с научной точки зрения было больше некому.

Я подошёл к Лене и сел на корточки прямо напротив неё. Казалось, она совершенно меня не замечает.

- Ты в порядке? - спросил я. На мгновение в её глазах появилось осмысленное выражение, и она кивнула. Я погладил её по щеке.

- Мы будем жить, обещаю, - тихо произнёс я. Лена еле заметно улыбнулась и вновь кивнула. Я потрепал её по голове и подошёл к одному из шкафчиков, куда мы не так давно сложили запас продуктов. Согласно сценарию фильма, которые мы собирались здесь снимать, персонаж Лены был давно в меня влюблён, и мне приходилось этим пользоваться. Подобные проявления внимания с моей стороны были единственным способом не дать ей окончательно уйти в себя, и Маша тоже это понимала, поэтому не возражала. С самой Машей у меня были совершенно странные отношения - на съёмках мы встретились впервые за год после нашего расставания и вроде даже снова начали сближаться, но всё нарушило появление трескунов. С тех пор у нас не было возможности даже просто поговорить, всё время происходило что-нибудь, требующее внимания в первую очередь. Вообще, по правде говоря, я был даже рад этому. Мы расстались очень бурно, и меня до сих пор грызло чувство вины за всё, что я сказал тогда Маше. Раньше я никогда особенно не задумывался о её чувствах, мне казалось, что её всё всегда устраивает, и даже после нашего расставания я около полугода вообще не вспоминал о ней. Только начав работать над моим сценарием, я задумался о том, что же она для меня значила. В какой-то момент мне стало стыдно за свой эгоизм, но я понимал, что уже поздно - поезд, как говорится, уже ушёл. Именно поэтому я обрадовался, узнав, что Маша тоже будет участвовать в съёмках - мне хотелось хотя бы просто быть рядом с ней. Впрочем, оказалось, что она чувствует то же самое, и наш роман был готов начаться заново, но увы...

По моим прикидкам, наших запасов должно было хватить ещё дня на три. Я не знал, что мы будем делать потом, ведь выбраться из лагеря, как мы уже поняли, было невозможно. Наверное, мы старались выжить исключительно из упрямства, ведь когда продукты закончатся, протянем мы недолго. Перспективы были мрачными: рано или поздно мы либо умрём здесь от голода, либо нас растерзают трескуны на поверхности. Если бы я был верующим, то надеялся бы на чудо, но все чудеса в последние время демонстрировали только трескуны - чудеса сообразительности и коварства. Наверное, стоило быть честным с собой: так или иначе, в конце концов мы умрём.

Я подошёл к Маше и сел на койку рядом с ней. Некоторое время мы оба молчали, затем она тихо сказала:

- Знаешь, я когда-то думала, что было бы здорово остаться вдвоём с любимым человеком в похожих условиях.

- Я тоже, - улыбнулся я, - но я вовсе не думал, что такое случится на самом деле.

- Наверное, нужно было быть поосторожнее с желаниями! - тихонько засмеялась она.

- Наверное... Как ты думаешь, почему мы так странно себя ведём? Мне казалось, в такой ситуации люди должны паниковать, ну или хотя бы просто сходить с ума.

- Тогда мы точно сошли с ума.

- Похоже на то...

Мы снова замолчали, на этот раз прошло не меньше получаса, пока наконец Маша не сказала:

- Давай спать. Все равно делать больше нечего.

- Давай, - согласился я. Действительно, делать больше было нечего, к тому же я жутко устал. Я позвал было Лену, но она как будто не услышала меня и продолжала сидеть в своём углу. Я решил оставить её в покое и лёг рядом с Машей. Едва моя голова коснулась подушки, я провалился в сон.

Уже в который раз за последние дни мне снился кошмарный сон, в котором я убегал от орды громадных кузнечиков, но я уже успел привыкнуть к этому. Да, наверное, мы действительно сошли с ума, как и весь этот лагерь.

Не знаю, сколько я проспал, может несколько часов, а может и всего несколько минут - все равно я уже не помнил, когда в последний раз нормально спал. Когда я проснулся, Маша ещё спала. Я посмотрел на Лену, но она тоже мирно дремала в своём углу. Я осторожно встал с койки, чтобы не потревожить Машу, подошёл к двери и прислушался. Снаружи было тихо, но мне не хотелось рисковать и выходить туда в одиночку.

- Где мы?

От неожиданности я вздрогнул и обернулся. Лена уже проснулась и непонимающе оглядывалась по сторонам. Я с облегчением выдохнул. Это были её первые слова за всё это время.

- Мы в бомбоубежище под старым лагерем, - объяснил я. - Ты не помнишь, как мы бежали сюда?

Она неуверенно кивнула:

- Кажется, да. Всё как будто в тумане... Где Алиса? И Шурик с Электроником?

Я молча покачал головой.

 - Понятно... Значит, они тоже... - её голос был неестественно спокойным, словно она не могла уже бояться или плакать.

- Это моя вина, - неожиданно для самого себя сказал я. Наверное, так оно и было.

- Не надо... - попросила Лена. - Ты сделал всё, что мог.

Было странно слышать от неё такое. Мне казалось, она будет винить меня в гибели Алисы, но я ошибся. Впрочем, я уже не впервые убеждался, что совершенно не разбираюсь в людях, ведь и Лена (во всяком случае, здешняя Лена) на первый взгляд казалось робкой и пугливой. 

- А ты сильнее, чем я думал! - попытался я отвлечь её от мыслей об Алисе. Она улыбнулась:

- Ты просто не видел, какая я на самом деле. Правда, этого никто не видел, даже Алиса...

Я подошёл и положил свою руку ей на плечо.

- Мы все здесь поняли, что плохо знаем даже себя самих. Что уж говорить о других людях!

- Да, - задумчиво ответила она. - Знаешь, я хотела тебе кое-что сказать...

- Я уже знаю. - улыбнулся я, поняв, что она имеет в виду.

- И давно?

- С самого начала.

- Но ведь... Ты и Мику...

- Мне кажется, сейчас не время задумываться о таких вещах. В смысле, я не хочу сказать, что...

Я понял, что запутался. Конечно, я не допускал и мысли о том, чтобы содержать гарем в полевых условиях, но в такой ситуации действительно было не до нравственных терзаний. С другой стороны, мне казалось неправильным обманывать Машу теперь, когда мы вроде бы снова начали сближаться.

Я усмехнулся. Похоже, оказавшись после всего этого безумия в относительной безопасности, я постепенно стал приходить в норму. Иначе как объяснить, почему я так резко стал щепетильным в вопросах отношений, когда наши шансы стремительно приближаются к нулю?

- В общем, - наконец сказал я, - давай пока остановимся на том, что я знаю о твоих чувствах и мне это небезразлично, хорошо?

- Хорошо, - она улыбнулась и покраснела. Да уж, я выбрал весьма изощрённый способ ответить на её невысказанное признание. И похоже, что в ближайшее время мне придётся очень постараться, чтобы никто из девочек не чувствовал себя обделённым моим вниманием.

О том, что жить нам, по всей вероятности, оставалось считанные дни, я старался не думать.

Проснулась Маша, и мы решили перекусить. Конечно, хлеб и вода - это не обед в столовой, но мы уже приучились не привередничать.

- Хорошо, - сказала Маша, когда с едой было покончено, - Что мы будем делать дальше?

- Может, попробуем вернуться в столовую? - предложила Лена.

- Не знаю... - покачал головой я. - Это может быть опасно.

- В этом лагере вообще опасно находиться! - фыркнула Маша. - Но ты и сам знаешь, что отсюда нет выхода. Значит, придётся выбирать меньшее из зол.

- Верно. Но уж лучше я умру от голода, чем меня сожрут трескуны!

- Перестань! - сказала Лена с неожиданной твёрдостью. - Ты сам однажды говорил, что пока мы живы, то надежда есть!

Я с удивлением посмотрел на девочек, словно бы видел их впервые. Да, они обе определённо скрывали в себе недюжинную силу духа. Я подумал даже, что с такими девушками мне совершенно не страшно провести последние дни своей жизни. Конечно, Лену я знал всего ничего (хотя сам и придумал этого персонажа), но вот с Машей мы провели довольно долгое время вместе и, казалось бы, я должен был уже хорошенько её изучить. Да уж, правильно говорят: чужая душа - потёмки...

Я задумался над тем, что предлагали девочки. Конечно, в определённом смысле было безопаснее оставаться здесь, но после разговора с Леной я подумал, что нам, возможно, придётся выбирать, кого съесть первым, когда закончатся продукты. В этом свете попытка выбраться на поверхность уже не казался мне такой уж дурной затеей. В конце концов, мы все равно умрём.

- Хорошо! - сказал я. - Не думаю, что нам стоит возвращаться в старый корпус. Трескуны уже наверняка поджидают нас там, к тому же оттуда далековато до столовой. Помнится, Шурик рассказывал мне, что здесь есть выход на площадь, так что лучше пойти этим путём.

Девочки не стали спорить, и мы начали собираться в дорогу. Я решил взять с собой остатки продуктов - все равно вряд ли будем возвращаться в бомбоубежище, а так мы сможем протянуть немного дольше. В одном из шкафов нашёлся старый рюкзак, куда мы сложили продукты, а Лена соорудила из какой-то палки, наволочки и медицинского спирта из аптечки некое подобие факела. Я поднял с пола кусок арматуры, подбросил его в руке, прикинув, что им вполне можно проломить череп, и подошёл к второй двери, которая должна была привести нас к выходу на площадь. Снаружи по-прежнему царила тишина, и я жестом скомандовал девочкам быть наготове.

Ржавая заслонка со скрипом повернулась, и мы вышли в коридор. Я зажёг факел своей зажигалкой. К счастью, никого из трескунов поблизости не оказалось, и мы двинулись в путь. 

Я быстро нашёл на стенах отметки Шурика. Коридор сменялся коридором, развилка - развилкой, и я начал уже беспокоится, что факел потухнет до того, как мы выберемся отсюда. К счастью, спустя какое-то время мы вышли в прямой коридор, в конце которого пробивался слабый свет. Я не выдержал и побежал, девочки тоже ускорили шаг. Наконец мы очутились под решёткой, сквозь которую было видно звёздное небо.

Я потушил факел, вскарабкался по металлической лестнице и замер у самой решётки, прислушиваясь. Шарканья и треска, которым всегда сопровождалось присутствие трескунов, слышно не было, и я осторожно поднял решётку и выбрался наружу.

Близился рассвет, на востоке небо уже окрасилось алым, а последние звёзды безучастно наблюдали за мной сверху. Я огляделся, но не заметил ни единого трескуна и позвал девочек.

- Да, такая картина стоила того, чтобы рискнуть... - сказала Лена, глядя на зарождающийся рассвет.

Я молча кивнул. Надо было двигаться к столовой. Я поднял было рюкзак, как вдруг тишину нарушил звук, слышать который сейчас я хотел бы меньше всего.

Треск. 

- Чёрт! - я побежал к девочкам. - Бежим, скорее!

Но далеко нам убежать не удалось. Со стороны столовой раздался ответный треск, и я понял, что там нас уже ждут. Хуже того, треск теперь слышался со всех сторон и становился всё ближе. Стало ясно, что нас окружают.

- Куда теперь? - спросила Маша. Даже сейчас она выглядела до ужаса спокойной, впрочем я тоже не чувствовал особого страха, скорее, мне было досадно, что наш план провалился.

- Придётся отступать в бомбоубежище!

Мы рванули назад. Уже подбежав к памятнику, я увидел, как из подземного хода, откуда мы недавно вылезли, высунулась чья-то голова. Приглядевшись, я понял, что это Роутер, но болотно-зелёная кожа и вырванные куски плоти на его плечах и руках не оставляли сомнений, что он мёртв. Я обрушил арматурину на череп бывшего оператора, и он свалился назад в подземелье.

Итак, вниз нам тоже вход заказан. Я больше не знал, куда нам теперь бежать. На остановку? Но из лагеря нам все равно не уйти, к тому же с той стороны к нам уже плелись трескуны. Похоже, им всё же удалось заманить нас в ловушку...

- Ну, кажется, всё, - я вытер пот со лба, - если кто-то что-то хочет сказать, сейчас самое время.

Честно говоря, мне уже было совсем не страшно, ведь и так уже было понятно, что хуже уже не будет.

- Я уже всё тебе сказала. - ухмыльнулась Лена.

- А я - нет, - отозвалась Маша. Она подошла ко мне и неожиданно влепила мне пощёчину.

- Это тебе за то, что ты наговорил мне год назад, - улыбаясь, ответила она на мой непонимающий взгляд.

Я не выдержал и рассмеялся. Даже перед лицом смерти она не переставала меня удивлять.

- Окей, теперь моя очередь! - сказал я. - Маша, ты была права, я самовлюблённый идиот! 

Маша фыркнула:

- Как будто я не знала... Скажи что-нибудь новое.

- Тогда я лучше промолчу.

- Вот это мне нравится!

Я вздохнул. Нет, мы определённо сумасшедшие. Если бы всё происходящее было книгой, я бы сказал, что герои здесь ведут себя абсолютно неправдоподобно в свои последние мгновения...

Трескуны подходили всё ближе и ближе. Я обнял девочек и прижал их к себе. В этом момент я жалел лишь об одном - что у меня нет с собой гранаты, и я не могу подорвать себя, подобно киношным героям.

Вдруг трескуны остановились, не дойдя до нас каких-то жалких метров. Словно повинуясь неслышному приказу, они перестали трещать и, запрокинув головы, неестественно широко раскрыли окровавленные рты. Снова раздалось стрекотание, но теперь оно звучало приглушённо, как жужание пойманного в спичечный коробок шмеля. Что-то зашевелилось во рту у ближайшего ко мне трескуна. Меня чуть не стошнило - оттуда вылезал кузнечик размером примерно втрое больше обыкновенного, такой же болотно-зелёный, как и кожа мертвецов. Наконец насекомое покинуло тело трескуна и взобралось ему на голову, а затем расправило крылья и взлетело. С другими трескунами, насколько я мог видеть, происходило то же самое, и вскоре над нами кружил целый рой кузнечиков-переростков, напоминая трещащую зелёную тучу крыльев, лапок и голов. Постепенно эта туча становилась всё плотнее, превращаясь в однородную массу и обретая какую-то определённую форму. Я с трудом удержал возглас удивления, когда понял, что это очертания человеческой фигуры, но какие-то искажённые. Треск постепенно сошёл на нет, и наконец в воздухе перед нами повисло невообразимое существо.

Оно выглядело, как обычная человеческая девушка, которой какой-то безумный творец придал отдельные черты насекомого. Торчащие из-за спины жёсткие надрылья прикрывали прозрачные мозаичные крылья, из пепельно-серых волос торчали усики толщиной с мой указательный палец, а большую часть лица занимали громадные фасеточные глаза, в которых, казалось, поселилась сама ночь. Вполне человеческие бёдра плавно переходили в громадные лапки кузнечика с вывернутыми назад коленками. Единственной одеждой существа были какие-то лохмотья неопределённого цвета.

Оно посмотрело на нас и что-то быстро сказало или скорее даже прожужало, но я не смог разобрать языка. Тогда существо опустилось на землю и подошло ко мне. Вблизи оно выглядело ещё более жутко. Наверное, так могли бы выглядеть демоны, если бы в аду жили насекомые.

Угольно-чёрные глаза адского создания смотрели на меня, и я вдруг понял, что уже видел эти глаза в одном из своих ночных кошмаров. Похоже, я нашёл причину случившего безумия - передо мной стояло воплощение роя кузнечиков.

Оно несколько секунд разглядывало меня, затем прожужало:

- Чжеловжек...

Я не знал, что мне делать. Девочки тоже молчали. Существо склонило голову на бок и продолжило:

- Выж посшледние... Выж дожлжны прижоеджитжья кж нам... - похоже, человеческая речь давалась ему с трудом.

Я украдкой посмотрел на стояших вокруг трескунов. Они так стояли, запрокинув головы и не подавая никаких признаков жизни, если их существование можно было назвать жизнью. Похоже, то, что ими двигало, стояло сейчас передо мной, а значит, у нас был шанс покончить со всем этим безумием. Я осторожно освободился из объятий девочек. Действовать надо было быстро, пока существо сконцентрировалось на попытках говорить на человеческом языке.

Я резко прыгнул вперёд, замахиваясь арматуриной. Я надеялся, что её веса будет достаточно, чтобы размозжить голову существа. К сожалению, оно отреагировало быстрееи успело отвернуться. Не успел я собраться с силам для нового рывка, как адское создание оказалось рядом со мной и схватило меня за горло, с лёгкостью подняв в воздух. Я выронил арматурину и захрипел, пытаясь высвободиться.

- Тогжда тжы умржёжь! - прожужало существо.

Я стремительно слабел, перед глазами всё плыло, а в голове застучали тысячи молотов. Я словно вернулся в тот сон, в котором я умирал от лап гигантского кузнечика. Вдруг что-то блестящее промелькнуло мимо меня, затем меня обдало жаром, и неожиданно я очутился на земле, судорожно хватая ртом воздух. Когда я наконец пришёл в себя, рядом со мной стояла Лена. В руке она сжимала нож, с которого капала какая-то зёленая жижа. Заметив мой взгляд, Лена улыбнулась.

Чудовище каталось по земле, объятое пламенем. Над ним стояла Маша, нанося ему удар за ударом горящим факелом. Наконец адское создание затихло. Бросив факел, Маша подбежала к нам. Я молча обнял их. Всё было понятно без слов - мы всё же сумели выжить в этом кошмаре, несмотря ни что!

Но я рано обрадовался. В лучших традициях киноужастиков, существо вдруг зашевелилось и с заметным усилием встало. Я подобрал арматурину и хотел было нанести ещё один удар, как вдруг адское создание взмыло в воздух и рассыпалось на множество кузнечиков. Оглушительно треща, они кружили над нами, явно намереваясь обрушиться на нас, подобно стае саранчи...

И вдруг всё остановилось, как будто невидимый киномеханик остановил плёнку разворачивающихся событий. Кто-то трижды хлопнул в ладоши у меня за спиной. Я обернулся и увидел, как из-за памятника Генде выходит странно одетый мужчина в очках. Мне показалось, что я где-то его уже видел. Тут мой взгляд случайно упал на памятник и я всё понял.

 - Генда? Это вы?

 - Можно сказать и так, - он усмехнулся и тоже посмотрел на памятник. - Во всяком случае, здесь написано, что Генда - это я.

Сходство между ним и памятником было настолько велико, что я онемел. На фоне всего, что произошло за последние дни, это было не самым шокирующим, но почему-то появление этого человека напугало меня больше всего.

 Тем временем он заметил, как я, разинув рот, смотрю то на него, то на памятник, и вновь усмехнулся:

 - Маленькая уступка собственному тщеславию. После всей проделанной работы я не мог удержаться от того, чтобы не увековечить себя любимого - хотя бы и так. Все равно никто не знает, кто такой Генда и почему ему поставили памятник посреди лагеря...

Кажется, я начал догадываться, кто этот странный человек и что он здесь делает. Не могу сказать, что с самого начала подозревал, что за всеми этими события может кто-то или что-то стоять, но то, что сейчас видел наводило на вполне определённые выводы.

 - Так значит, всё это, - я обвёл руками вокруг, - ваших рук дело?

 - Ну почти. Скажем так, я создал определённый механизм и запустил его. Некоторые считают, что то же самое бог сделал со всем остальным миром. Я не претендую на роль бога, само собой, но так уж вышло, что здесь я занимаю как раз божественную нишу.

 - Но зачем?..

 - Это неважно, по крайней мере, сейчас, - жестом остановил он меня. - Меня больше беспокоишь ты.

 - Я? Что я сделал?

 - Я говорил о моём... механизме, назовём его так. А ты - песчинка, попавшая в этот механизм. Скажи, это ведь твоё?

"Генда" словно бы из ниоткуда достал пачку листов и протянул его мне. Я вгляделся в исписанные мелким почерком страницы. Это бы мой сценарий, хотя большая часть сцен была совершенно другими. Более того, неизвестная мне часть сценария точь-в-точь повторяла всё, что произошло ровно с того момента, когда мы с Машей проснулись в своём домике и обнаружили, что все вокруг считают себя пионерами!

 - Я же такого не писал! - удивился я.

 - Правильно, этого ты не писал, это появилось уже после твоего попадания сюда.

 - Но почему?

 - Да потому, что ты не должен был сюда попасть! Просто не мог! Но попал.

 - И всё началось из-за этого?

 - Грубо говоря, да. Хотя всё немного сложнее... Вообще, не уверен, что есть смысл тебе это всё объяснять, впрочем, ладно. Хоть какое-то развлечение, а то скучно быть богом.

Началось всё с того, что к тебе каким-то образом попало знание об этом лагере. Не спрашивай меня, как так получилось, скорее всего без этих монстров и их роя, - он указал на кузнечиков, - не обошлось. Хотя его и самого изначально тут не было. Мда, сплошные парадоксы. Надо будет кое-что подправить в изначальной концепции, чтоб такое больше не повторялось.

 - Так вот, - продолжил "Генда", - ты написал сценарий и отправился на съёмки. Тем самым ты создал свой собственный мир, не такой масштабный, как мой, но всё же достаточно сильный, чтобы самостоятельно существовать, и поэтому твои спутники стали считать себя теми, чьи роли они играли в твоём сценарии. При этом ты ещё и вошёл в мой механизм в роли очень важного его элемента. Но вот незадача, ты и твой механизм - инородное тело в моём механизме. В итоге мой механизм стал давать сбои, пытаясь соотнести воедино себя и твой маленький мирок. Отсюда и все эти кошмары. Твой мир встал на место главной шестерёнки, но стал крутиться не в ту сторону и весь механизм сошёл с ума, породив чудовищ вроде этого роя кузнечиков. Теперь понимаешь, почему я тут?

 - Вы решили посмотреть, почему механизм работает не так, как положено, верно?

 - Именно так. Честно говоря, ты меня впечатлил. Вот так просто, из ничего, создать собственный мир  - да, это достойно уважения. Мне понадобились годы, чтобы создать этот лагерь, а ты провернул всё за... Сколько времени ты писал свой сценарий?

Я покраснел:

 - Одну ночь.

 - Вот видишь! За одну ночь ты создал собственную версию моего лагеря, находясь СНАРУЖИ!

 - А сценарий? Почему он изменился?

"Генда" перестал ухмыляться и задумчиво поправил очки.

 - Хороший вопрос... Я думаю, всё дело в том, что по сути есть два сценария. Один из них ты сейчас держишь в руках, другой - у тебя в голове, но оба они - как бы программа, описание того, как всё должно быть. Написанный сценарий выполнил своё дело, создав и запустив твой механизм, после чего стал его частью. Сбой в моём механизме привёл к сбою в программе твоего мира, поэтому печатный сценарий изменился. Тот же сценарий, который остался в твоей голове, остался неизменным и помог тебе и твоей подруге остаться нормальными.

 - Как это всё... запутанно. - от свалившейся на меня информации у меня разболелась голова.

 - Ну уж извини, причинно-следственные связи и программирование на уровне реальности - это гремучая смесь! - рассмеялся "Генда".

 - Так. Значит, всё дело в моём сценарии, верно? - я помассировал виски в надежде уменьшить боль. - А если я его перепишу, мы с Машей сможет отсюда выбраться?

 - Боюсь, что нет. - "Генда" серьёзно посмотрел на меня поверх очков. - Отсюда есть только один выход - через мой механизм.

 - То есть мне придётся стать Семёном и прожить семь дней в "вашем" лагере, так?

 - Да. И от твоего выбора зависит то, КАКИМ ты оттуда уйдёшь и с кем.

 - Вы хотите сказать, что Маша...

 - ...станет Мику, верно. Это уже всё-таки мой механизм и моя программа, твой сценарий не имеет там силы. Единственное, что я могу тебе обещать - если ты найдёшь выход, Маша снова станет прежней, если, конечно, ты решишь уйти с ней.

 - Столько "если"... Я ведь могу и не найти выхода, я правильно понимаю?

 - Правильно. Запомни, всё зависит от твоего выбора, абсолютно всё.

 - А что будет с... моим механизмом?

 - Я сотру его. Эта часть механизма - дефектная, и её следует устранить, чтобы не мешать всей конструкции в целом.

 - Слава богу, - я облегчением выдохнул. Значит, если я соглашусь сыграть по правилам "Генды", весь этот кошмар перестанет существовать и всё вернётся к изначальному сценарию. Славя, Ульяна, Алиса и все остальные будут живы, а адские кузнечики вообще не появятся. Конечно, придётся постоянно задумываться о последствиях сделанного мной выбора, но на мой взгляд, мне выпал не самый худший вариант.

 - Знаете, пожалуй, я предпочту сыграть в вашу рулетку! - улыбнулся я.

 - Хорошо. - взгляд "Генды" снова стал насмешливым. - Я рад, что ты не решил остаться здесь, иначе мне пришлось бы стереть заодно и тебя, а это было бы весьма досадно. Нечасто встречаешь людей с похожей на мою силой. Ладно, приступим.

"Генда" щёлкнул пальцами, и сценарий исчез из моих рук. Вместе с ним исчезла и площадь, кузнечики, Лена и Маша... Остались только я и "Генда".

Я покрутил головой. Мы висели в непроглядной темноте. "Генда" заметил мой удивлённый взгляд и вздохнул:

 - Извини, всегда испытывал слабость к дешёвым эффектам.

 - Да ничего. Что теперь?

 - Так, посмотрим... Ну, отправлять тебя в самое начало смысла нет... Ага... Если я ничего не путаю, ты вторгся в мой механизм в том момент, когда Семён отправился искать Шурика и попал в шахты... Ага, значит, вот эта точка выбора... Хм... - "Генда" вдруг замолк, погрузившись в раздумья, но вдруг рассмеялся:

 - Вот те на! Ну ты молодец, парень! Да и я тоже хорош!

 - В чём дело? - я откровенно не понимал, что происходит. "Генда" говорил своём мире так же, как я говорил бы о своём сценарии. "Наверное, это он и имел в виду, когда говорил о нашем сходстве" - мелькнуло у меня в голове.

 - Если коротко, то твоё вмешательство удивительно удачно совпало с моим разгильдяйством. Нет, ну надо ж было так!

 - Как это?

 - Секунду, - из ниоткуда прямо перед "Гендой" появился типичный офисный стул. Усевшись на него, мой собеседник откинулся на спинку, сложил ладони лодочкой и примерно с минуту молчал, а затем продолжил:

 - Про твоё появление здесь я уже говорил, повторять, надеюсь, не надо. Что касается моего разгильдяйства, то оно вот в чём: Семён умудрился выбрать тупиковый вариант - сблизиться с Мику и пойти искать Шурика в одиночку. Как ты помнишь из своего сценария, Мику - персонаж абсолютно второстепенный, и согласно моей задумке, с ней вообще нельзя будет завязать отношения, невозможно в принципе. Это как деление на ноль с точки зрения школьной арифметики, понимаешь? 

 - То есть, это тоже привело бы к сбою вашего механизма, так?

 - Да, именно так. И поэтому я говорю, что ты чертовски вовремя вмешался со своим сценарием. Проклятье, парень, ты меня спас! Твой механизм был инородным телом, которое я с лёгкостью выбросил, но тут речь уже идёт о МОЁМ механизме, из которого я не могу просто так выдернуть какой-то элемент, пусть даже неисправный... Мда...

"Генда" замолчал, видимо, задумавшись о том, какой неприятности я поневоле помог ему избежать. Наконец, я решился задать ему ещё один вопрос.

 - Скажите, а все эти... персонажи... они настоящие? Я имею в виду, они живые люди?

 - Они настолько же живы, насколько жив ты, каким ты видишь себя во сне. Понимаю, это звучит сложно, - кивнул он, заметив мой непонимающий взгляд, - но это факт. Когда ты спишь, во сне ты проживаешь какое-то время, небольшую часть жизни, пусть даже придуманной, но при этом ты, твоё сознание, твоё Я - не менее реально, чем когда ты бодрствуешь. В моём механизме тебе будет сниться, что ты - Семён, и для тебя это будет реальностью. Когда ты проснёшься, то для тебя реальностью станет... Ну ты понял.

 - Подождите, разве я и Семён - не разные люди? Кто сейчас играет роль Семёна?

 "Генда" улыбнулся.

 - Я.

 От такого заявления я почувствовал, как мой мозг окончательно завязывается морским узлом.

 - Вы меня совсем запутали. Что тут вообще происходит?

 - А ты ещё не понял? - улыбка "Генды" стала грустной. - Помнишь, я говорил, что отсюда есть только один выход? Я создал всё это, весь этот сложный механизм причинно-следственных связей, все эти "а что если" и прочее, но потом сам застрял в нём. История, старая как мир. Слишком много разных вариантов, слишком много разных вариаций одних и тех же событий. Надеюсь, мне не нужно принимать твой облик, чтобы ты поверил, что когда-то я и был Семёном?

 - Нет, не надо, - поморщился я. - Получается, вас стало слишком много, чтобы выйти отсюда, правильно? И даже если один Семён находит выход, то другой - нет?

 - Именно. В итоге я, как кот Шрёдингера, одинаково вышел и не вышел. Если бы я был один, то смог бы свести вероятности в одну, и вырваться из этой петли, но, увы, ты прав, меня слишком много. До тебя я смог добраться только благодаря тому, что механизм временно остановился из-за сбоя и я ненадолго обрёл целостность.

 - Тогда всё просто, - я вдруг ощутил необъяснимую уверенность. - Я знаю сценарий, знаю персонажей, и я не привязан к вашему механизму. Я смогу найти выход, и вы вместе со мной!

 - Знаешь, я очень сильно на это надеюсь. Чёрт, я знал, что ты не зря сюда попал, парень! - "Генда" вскочил со стула, схватил мою руку и с жаром потряс её.

 - Ну, так что? Я отправляюсь?

 - Конечно! Так, значит, всё-таки стоит начать сначала... Ну, приготовься!

Реальность, а точнее то, что от неё осталось, поплыла у меня перед глазами...

...Я пришёл в себя в салоне автобуса. Всё здесь было знакомо, разве что присутствие "Генды" нарушало привычную картину. Впрочем, он предпочёл не задерживаться.

 - Помни, от твоего выбора зависит ВСЁ! Я на тебя рассчитываю! - сказал он, прежде чем исчезнуть.

И вот я снова остался один. Я огляделся. Да, всё было точно так, как я себе представлял во время написания сценария. Но теперь всё было на самом деле.

И теперь ещё от меня зависела судьба "Генды". И Маши.

Я вздохнул. Неделя будет нелёгкой, но шанс у меня есть. Как я сказал "Генде", я знаю сценарий и персонажей, а это многое значит.

А ещё я знаю, что найду выход, и тогда бесконечное лето "Генды" наконец-то закончится.

Пора было выходить из автобуса. Разыгрывать истерику уже не было смысла, ведь в отличие от Семёна из моего сценария, я знал, что мне предстоит. Поэтому я просто встал у ворот лагеря и стал ждать, когда оттуда выйдет Славя.

Неожиданно подувший ветер прибил к моим ногам клочок бумаги. Я поднял его и прочитал:

"Ты здесь не просто так".

А ведь и верно. Если подумать, в этом всём есть что-то судьбоносное. Неужели кроме миллионов вероятностей, есть ещё и одна-единственная предопределённость?..

Постояв немного, я направился к воротам. Я уже почти дошёл, как оттуда выглянула девочка в пионерской форме.

 - Привет, ты наверное только что приехал? - спросила Славя.

 - Да, - улыбнулся я.

 - Что же, добро пожаловать! - широко улыбнулась она в ответ.

«Да», подумал я, «это неделя будет трудной». Я шагнул вперёд.

В пионерлагере «Совёнок» началась последняя смена.

Обнаружено использование расширения AdBlock.


Викия — это свободный ресурс, который существует и развивается за счёт рекламы. Для блокирующих рекламу пользователей мы предоставляем модифицированную версию сайта.

Викия не будет доступна для последующих модификаций. Если вы желаете продолжать работать со страницей, то, пожалуйста, отключите расширение для блокировки рекламы.

Также на ФЭНДОМЕ

Случайная вики