ФЭНДОМ


Глава 1Править

Я посторонился, пропуская девочек. Первой, на ходу стягивая с себя куртку, впорхнула Ульянка. Кинув красный пуховик на тумбочку, с которой он незамедлительно сполз на пол, она побежала вглубь квартиры, с любопытством осматриваясь.

Следом за ней зашли остальные, отчего в коридоре сразу стало тесно.

— В тесноте, да не в обиде, — пропыхтела Маша, пытаясь расстегнуть сапоги.

Я отошёл в сторону, чтобы не мешать девушкам, и только сейчас сообразил, что стою перед ними в одних рваных спортивных штанах. Маша оценивающим взглядом окинула мой голый торс.

— Ээээ... Ну, вы тут пока раздевайтесь, а я это... пойду чего-нибудь там сделаю, — промычал я и, обхватив себя за плечи, проскользнул к себе в комнату.

Чёрт! Что же надеть? Мой домашний гардероб, состоящий из вытянутой футболки и замусоленных штанов, явно не подходил для приёма таких гостей.

Взгляд упал на джинсы, перекинутые через дверцу шкафа. Точно! Моя уличная одежда пока ещё выглядит прилично. Конечно, я буду нелепо смотреться в ней дома, но это всё же лучше, чем расхаживать, сверкая большой дыркой на заднем месте.

Прыгая на одной ноге, я суетливо стал натягивать джинсы на себя, и чуть не упал, задев стоящую посреди комнаты гитару. Гитара громко тренькнула.

— Всё в порядке, девушки! Я сейчас! — крикнул я, боясь, что кто-нибудь из них заглянет в комнату.

Брызнув в штаны одеколоном, чтобы скрыть запах трёхдневных трусов, я вышел в гостиную и обнаружил, что девушки уже разместились на всех свободных поверхностях. Славя и Лена сидели на диване. Ульянка, ничуть не смущаясь, забралась с ногами на мою кровать и увлечённо жевала печенье, обычно лежавшее у меня перед монитором. Алиса развалилась на кресле перед компьютером и, лениво пощёлкивая мышкой, читала какой-то форум, а Маша стояла рядом, разглядывая стоящий в шкафу музыкальный центр.

Увидев меня, гостьи оживились.

— Ну, давай, рассказывай, — нетерпеливо сказала Маша, впившись в меня глазами. — Ты ведь там такой скрытный был, мы о тебе вообще ничего не знаем. Где учишься? Чем занимаешься? Или давай сначала мы?

Она направилась к дивану, но на середине комнаты внезапно споткнулась обо что-то и чуть было не упала. Я едва успел подхватить девушку.

— Спасибо, — прошептала она, глядя мне прямо в глаза. Её руки вдруг крепко обвили мою шею. В комнате стало тихо.

Неловкий момент затянулся. По спине побежали струйки пота.

Неожиданно Маша ослабила хватку и, оторвавшись от меня, как ни в чём не бывало уселась на диван. На её лице сияла невинная, но очень довольная улыбка.

— Я Маша, а не Мику, ну да ты уже в курсе, — продолжила она. — Хотя папа у меня и правда японец, но, я надеюсь, это не слишком заметно?

Она накрутила на палец прядь волос и игриво хихикнула.

— Не хочу, чтобы меня считали косоглазой. Ну, то есть я не расистка, ты не подумай, — спохватилась она. — Просто узкие глаза не очень красиво смотрятся, как мне кажется.

Мне показалось, что она нервничает, пытаясь скрыть это за болтовнёй.

— Я на дизайнера учусь, — продолжала она. — Ну там, знаешь, обстановку людям создаю. Вот у тебя, в комнате, например, я бы...

Она окинула взглядом мою комнату и её взгляд принял задумчивое выражение.

— Я бы прибралась для начала, — еле слышно пробормотала она, но тут же поспешно добавила: — Знаешь, а мне кажется, что у тебя тут очень мило. Я бы и не стала ничего менять. Вот. А в свободное время я в салоне "Мирабэль" работаю, тут недалеко. Не слышал? Шторы продаю, ну и руку набиваю. Сейчас многие услугами дизайнера пользуются, чтобы самим не мучиться, не выбирать. Ты заходи как-нибудь, я тебе скидку сделаю, — она неуверенно улыбнулась.

Я криво улыбнулся в ответ. Рассказ Маши меня совершенно не впечатлил. Образ болтушки Мику хоть и раздражал, но всё же добавлял ей какую-то милую изюминку. Сейчас же передо мной сидела обычная девушка, слегка похожая на бурятку.

Алиса за моей спиной тихо фыркнула. Кажется, она разделяла мои мысли.

— А ты, Славя, — взглянув на сидящую рядом с ней девушку, смущённо спросила Маша. — Ты как живёшь? Давай, рассказывай. И зачем ты косы остригла? Тебе так шло. Или их у тебя и не было никогда? Ой, всё так запутанно. Мы ведь толком не успели пообщаться, — сказала она, обращаясь ко мне. — Только собрались сегодня вместе и сразу к тебе двинули.

Славя мягко улыбнулась.

— Да, у меня были раньше косы, когда я в деревне жила. Там почти у всех девушек волосы ниже талии. А когда я в город переехала, чтобы в академию поступить, то стала замечать, что на меня как-то странно смотрят. Потом сообразил, что к чему. Не беда, отучусь здесь — вернусь в деревню, там снова косы отпущу.

Брови Маши взметнулись вверх.

— Вернёшься в деревню? Из Москвы? Серьёзно?

— Ну да, — кивнула Славя. — Там я нужнее буду. У нас один ветеринар на всю деревню, и тот старенький уже. Ему смена нужна. А город — это не моё, я себя очень неуютно здесь чувствую. В деревне у меня дом, семья, а тут приходится снимать комнату.

— А где ты работаешь? — спросил я у неё. Съём жилья, пусть даже и комнаты, в Москве — удовольствие не из дешёвых. Родители, живущие в деревне, вряд ли могут обеспечить дочку необходимыми суммами.

— За животными ухаживаю. Я, хоть и на крупных животных специализируюсь, но когти подстричь да укол сделать смогу, — пояснила Славя. — Как раз хватает на жизнь.

— Бедняжка, — посочувствовала Маша. — Неужели только в Москве можно выучиться на ветеринара?

Славя вновь улыбнулась:

— Просто моя деревня не так уж далеко отсюда. Я на выходные даже домой езжу, чтобы родителям по хозяйству помочь, да и за комнату так меньше платить приходится. С жильём мне повезло, честно говоря. Анастасия Никитична, хозяйка, недорого берёт, и расположение удобное очень, в двух кварталах отсюда, на первом Лихачёвском. До колледжа всего три остановки ехать.

— На первом Лихачёвском? — переспросила Маша. — Случайно не в том доме, где поликлиника?

— В соседнем, — Славя с удивлением посмотрела на неё.

— О, соседка! — хлопнула Маша её по спине, отчего Славя слегка поморщилась. — Будем друг к другу в гости ходить. Запиши мой номер.

— Да, кстати, — вмешалась в разговор Ульяна. — Давайте телефонами обменяемся. Мы же всё-таки теперь друзья, так? — она сунула в рот очередное печенье.

Спорить с ней никто не стал, и мы быстро продиктовали друг другу свои телефоны.

— Кхтати, Хемён, — прошамкала Ульянка с набитым ртом. — Ты фто-то хофорил про шай, коххе, посансуем? Я бы сейфас не отхасалась... — она замолчала и, пытаясь справиться с печеньем, показала на свой рот.

— Да, точно, — спохватился я и тут же поспешно добавил: — Только давайте чай тут попьём, а то на кухне у меня сейчас... ну... это...

— Свинарник, — хмыкнула Алиса, сосредоточенно изучая главную страницу Яндекса. — Да ты не стесняйся, — добавила она. — Все вы, парни, одинаковые.

Она вновь углубилась в чтение.

Смущённый замечанием Алисы я, глупо хихикая, направился на кухню, где действительно царил свинарник. Пошарив по ящикам, отыскал старый чайный сервиз, неизвестно зачем подаренный мамой на новоселье. Кружки слегка запылились, поэтому я наспех ткнул кнопку включения чайника и принялся чистить найденное.

Не слишком горячая вода лилась из крана, распространяя по кухне освежающий аромат хлорки. Руки работали сами по себе, давая мозгу немного отдохнуть и осмыслить происходящее.

Значит, это всё-таки был не сон. Точнее сон, происходивший наяву. Точнее, не наяву, а во сне. Но в реальности. Поняв, что окончательно запутался, я решил пока не разбираться с природой этого явления. В конце концов, это не так уж и важно. Главное, что девочки из сна были вполне реальные. И сейчас они сидели у меня в гостиной.

Вздохнув, я попытался понять, что же мне делать дальше. В том «сне» наши отношения рано или поздно заходили куда дальше обычной дружбы. И наверняка теперь каждая из девушек ждёт продолжения. Но я же не могу с пятерыми сразу... Я и с одной-то вряд ли смогу. Ну а если всё-таки помечтать... то кого бы я выбрал?

Славя слишком правильная, она со мной долго не выдержит. Ульяне я покажусь скучным, а она сведёт меня с ума своей гиперактивностью. Маша? Ну уж нет, меня такой тип девушек совершенно не привлекает. Лена за всю нашу встречу не обронила ни слова. Припомнив её поведение в лагере, я поёжился. Спасибо, но мне такого счастья не надо.

Осталась только Алиса. Но кажется, она не очень-то и рада меня видеть.

Отбросив пустые фантазии в сторону, я вытер кружки полотенцем и залил пакетики "Принцессы Нури" кипятком. Ульяна наверняка уже прикончила ту пачку печенья, а кроме него мне нечего было предложить к чаю. Разве что... Кажется, в дальнему углу вон того ящика я видел пакет сладких сухарей.

Навалив скромное угощение в тарелку, я аккуратно подхватил поднос, на котором уже дымились кружки с ароматным чаем, и мелкими шажками направился в гостиную.

— Ваш заказ прибыл, — возвестил я, входя в комнату. Ульяна, сыпля на ковёр крошками изо рта, тут же подскочила ко мне. Схватив ближайшую кружку, девочка залпом осушила её и, удовлетворённо икнув, залезла обратно на мою кровать.

Проводив её взглядом, я двинулся к дивану, стараясь держать спину прямо. Широко улыбаясь, с высоко поднятой головой, я смотрел сидящим на диване девочкам прямо в глаза.

— Ваш чай, синьори...

Под ноги подвернулось что-то округлое, мягкое и очень скользкое.

***

«Надо бы прибраться в комнате, в конце-то концов» — думал я, беспомощно наблюдая, как кружки с чаем срываются с подноса и приземляются на красивые светло-синие джинсы Маши.

Воздух заполнила вязкая тишина. Стало слышно, как капает кран на кухне.

Маша с удивлением смотрела на меня, кажется, даже не обращая внимания на три кружки, лежащие у себя на коленях. Одна из кружек медленно соскользнула на пол и, насмешливо звякнув, раскололась на четыре крупных куска. Из её останков вытекла коричневая лужица.

Сзади кто-то захихикал. Маша, выйдя из ступора, попыталась улыбнуться.

— Ну, зато теперь я могу сказать, что у нас вышла очень тёплая встреча, — попыталась пошутить она.

Славя осторожно поднялась с дивана. Моя бомбардировка её почти не задела.

— Ничего, всякое случается, — дотронувшись до моего плеча, тихо произнесла она. — Надо только пятно замыть сейчас и всё в порядке будет.

Ободряюще улыбнувшись, она подхватила Машу за руку.

— Дверь там, справа в коридоре — это ведь ванная, да? — Славя вопросительно посмотрела на меня.

Я каркнул что-то невнятное и утвердительно затряс головой. Девушки отправились замывать пятно.

— Ну ты дал, — хлопнула меня по спине подошедшая Ульянка. — Ну а что, некоторые вон в рваных джинсах ходят, а у нашего дизайнера будут эти... ислюзивные, пятнистые. Бомжи обзавидуются. Да не расстраивайся ты, — попыталась она меня ободрить. — Сейчас она всё отстирает, завтра даже и не вспомнит об этом.

У меня были большие сомнения по этому поводу. Вздохнув, я нагнулся и освободил свою ногу от цепкой хватки смятой пластиковой бутылки.

— Ну, Семён, — не отрываясь от монитора, подала голос Алиса. — А ты у нас чем занимаешься?

Мне совсем не хотелось говорить на эту тему.

— Да так, — махнув рукой, попытался я замять тему. — Кодингом подрабатываю, языки учу. Саморазвиваюсь, короче.

— Мхм. Фрилансер, значит? — девушка резко развернула кресло. Её огненные глаза изучающе впились в меня. — А на чём кодишь? И в чём? — Алиса перевела взгляд обратно на монитор и открыла «Пуск». — В блокноте что ли? И в истории я у тебя не вижу ни хабра, ни гитхаба. Или ты как в старые добрые, по почте заказчикам свою работу пересылаешь? — она насмешливо покосилась на меня.

Кажется, пока я болтал с остальными девочками, Алиса успела основательно покопаться в моём компьютере. Я лихорадочно придумывал, как бы правдоподобнее выкрутиться, но затем махнул рукой.

— Ладно, не буду врать. Нигде я не работаю, ничем не занимаюсь.

Алису, кажется, удовлетворил мой ответ.

—Хорошо живёшь, — задумчиво протянула она. — Я бы тоже так хотела.

— Ну а вы, девушки, как поживаете? — обрадовался я возможности сменить тему.

— Какой кверху, — откликнулась Ульяна, роясь в моём холодильнике. — Последний год, как-никак. Учителя всё экзаменами пугают, — она взглянула сначала на меня, потом перевела взгляд на Алису. — Они правда такие сложные? Говорят, только половина учеников сдаёт, остальные заваливают и идут в ПТУ.

Алиса тихо засмеялась.

— Время идёт, а у учителей пугалки не меняются. Запомни, Ульянка, — она откинулась на спинку кресла, — если у тебя мозги есть, то абсолютно всё равно, сдашь ты экзамен, не сдашь, поступишь, не поступишь. Учиться можно и без учителей. Ну и в конце концов — в ПТУ не так уж плохо. Знаешь, сколько сейчас слесари зашибают? Ууууу...

Она потянулась и зевнула. Сзади послышались шаги и в комнату вошла Славя, держа в руках насквозь мокрые Машины джинсы. Следом за ней показалась и сама Маша. Придерживая руками полотенце, обёрнутое вокруг бёдер, девушка с хмурым лицом молча села на диван.

— Ну вот, всё в порядке, — улыбаясь, сказала Славя. — На батарею ведь можно повесить, да? Чтобы высохло быстрее. Пришлось штанины целиком стирать, но зато будет как новое. А теперь может всё-таки попьём чаю?

Она взглянула на меня.

— Давай я тебе помогу.

Я не возражал. Через пять минут мы все уже сидели в гостиной, держа в руках дымящиеся кружки.

Глава 2Править

— А пойдёмте гулять, — вдруг предложила Ульяна.

Кружки давно опустели, но этого, кажется, никто не заметил. Все как будто бы вернулись обратно в лагерь. Даже Маша, заметно повеселевшая, несколько раз откликалась на «Мику», когда кто-нибудь по привычке звал её «старым» именем.

Услышав Ульянино предложение, она с сомнением покосилась на свои джинсы.

— Да они ещё не высохли. Простужусь ещё. Вечно тебе, Ульяна, глупости в голову приходят. Что нам там, на улице, делать? Холодно, мерзко, противно. Вон ещё и снег пошёл. Давайте тут посидим лучше.

И вправду, сегодняшняя погода впервые за много дней была по-настоящему зимней. За окном густыми хлопьями валил мягкий, пушистый снег.

— Ты чего противная-то такая? — насупившись, проворчала Ульяна. — Гулять, между прочим, полезно. Физкультура, всё такое. Глядишь, и жопа меньше станет.

— Что ты сказала? — побагровела Маша.

Славя примиряюще подняла руки.

— Ну тише-тише, не нужно ссориться.

Она подошла к батарее и пощупала Машины джинсы.

— Да тут всё уже высохло, — улыбнулась она. — А действительно, давайте прогуляемся. Смотрите, какая красота за окном! Прямо настоящая русская зима. Такое в городе нечасто бывает.

Алиса с нетерпением поднялась с моего кресла.

— Ну, тогда чего же мы ждём? Вперёд! — и она первой направилась в коридор.

Маша, ворча под нос, торопливо натянула на себя джинсы, на которых не осталось и следа от недавнего происшествия.

Несмотря на снегопад, на улице было совсем не холодно. Выйдя из подъезда, я махнул рукой и уверенно двинулся вперёд, увлекая девушек за собой.

— А куда мы идём? — тихо спросила Лена, поравнявшись со мной. Кажется, это были её первые слова за сегодня.

Ещё в квартире меня осенила отличная идея. Мне ведь так и не удалось предложить девочкам ничего, кроме тех сухарей. И сейчас предоставилась отличная возможность исправить ситуацию.

— В кафе идём, девушки. Надо же как-то отметить встречу. Тут недалеко есть хорошая пиццерия. Я угощаю.

Возражений не последовало.

Нестройной колонной мы двигались по узкой улочке. Свежий снег громко хрустел, проминаясь под ногами. Сзади, тихо шушукаясь, шли Славя и Маша. В середине, то и дело одёргивая крутившуюся вокруг Ульяну, двигалась Алиса. Мы с Леной возглавляли шествие.

Постепенно молчание моей спутницы стало меня угнетать и я брякнул первое, что пришло мне в голову:

— Знаешь, а ты похожа на Синди Кроуфорд.

Алиса, вышагивающая за моей спиной, чем-то подавилась. Ульяна, до этого громко рассказывающая ей об ужасах последнего года в школе, резко притихла. Я почувствовал себя неуютно.

— Правда? Спасибо, — кажется, Лена растерялась от такого комплимента. Её лицо густо покраснело.

— Моделью не подрабатываешь, случайно? — увидев такую реакцию, я немного осмелел.

— Нет, я на хирурга учусь, — полушёпотом ответила Лена, глядя в сторону. — Времени совсем ни на что другое не остаётся.

— На хирурга? — вид врача, замотанного в обляпанный кровью целлофан, совсем не вязался с образом тихой, стеснительной Лены в моём сознании. — Как это тебя угораздило? То есть, я имею в виду, что заставило тебя выбрать эту профессию?

— Всегда хотела быть врачом, — Лена пожала плечами.

Алиса внезапно ускорила шаг и поравнялась с нами.

— И что, у тебя уже были операции? — заинтересованно спросила она.

— Нет, что ты, я же только на втором курсе ещё, — Лена смутилась. — Пока только анатомию изучаем. На трупах, — чуть подумав, зачем-то уточнила она.

Алиса присвистнула.

— Ну надо же. Не ожидала от тебя, Ленка. А в лагере такой размазнёй казалась, — она улыбнулась. — Кажется, не всё в том сне было правдой, да?

— Ага, — вмешалась в разговор Ульяна. — Вон и Маша эта тоже какая-то не такая. Дизайнер, блин. Может, это вообще какая-нибудь левая девчонка?

Мы посмотрели на идущую впереди Машу. Она показывала Славе что-то в своём телефоне и хихикала.

— Ты, Ульянка, не забывай, что Мику - это не Маша, — напомнила ей Алиса.

Я вздохнул. А может, Алиса права? Может, действительно не всё в том сне было правдой? Может, вообще весь сон - это одна большая неправда? Но нет, вот же они, девочки, идут рядом со мной. Живые. Реальные.

Чтобы убедиться в этом, я протянул руку и потрогал Алису за плечо. Она удивлённо посмотрела на меня, а потом почему-то быстро отвела глаза. Осознав, что только что прикоснулся к девушке без спроса, я отдёрнул руку и ощутил, как мои щёки становятся горячими.

Вне себя от смущения, я опустил глаза и едва не врезался в обляпанную грязью деревянную дверь. Пункт назначения был достигнут.

— Вот мы и пришли, — излишне бодрым голосом объявил я.

Прямо перед нами красовалась вывеска «Пиццерия «У Вазгена».

— Ну, девушки, — я галантно открыл дверь. — Проходите, выбирайте, не стесняйтесь.

***

«Кажется, девочкам не очень понравилась пицца» — думал я, понуро вышагивая рядом с Алисой.

— Ох, — словно в подтверждение моих мыслей рыжая спутница схватилась за правый бок и застонала. — Ну ты, конечно, нашёл место, — она ткнула меня кулаком в плечо. — Там даже бомжи бы побрезговали есть, наверное.

Я промолчал. Эта пиццерия была самым дешёвым кафе в округе, но даже с учётом этого наш обед обошёлся мне почти в тысячу рублей. Впереди у меня маячила очень голодная неделя.

— Тебе надо гевискон выпить, и пару таблеток угля, — посоветовала Лена, изучая свои ботинки. — Это не отравление, просто от перца такая реакция. Давай вон в ту аптеку зайдём, тебе враз полегчает. А пицца, кстати, была вкусной, — она неожиданно подняла глаза и улыбнулась мне.

— Ага, — поддержала её Ульяна. — Не знаю уж, чего эти двое есть не стали, — она взглянула на Машу и Славю, идущих впереди.

Приняв предложенные Леной лекарства, Алиса уже через пару минут заметно повеселела.

— Ты посмотри-ка, и правда прошло, — она с уважением взглянула на будущего хирурга. — Шаришь, Ленка. Молодец.

Я открыл рот, чтобы тоже похвалить Лену, но так и не сумел ничего сказать — по зубам ударил большой снежок, метко пущенный Ульяной.

— Ммммппф, — попытался я возмутиться. Отплевавшись от ледяного сюрприза, имевшего подозрительный вкус, я проворчал: — Между прочим, тут собак выгуливают.

Моё замечание развеселило Алису. Нагнувшись, она зачерпнула горсть снега и, хорошенько примяв, запустила снежком в идущую впереди Славю.

Через пару секунд парк, по которому мы шли, превратился в зону боевых действий. В воздухе, словно белые пушечные ядра, мелькали наши снаряды. Мне три раза подряд удалось сбить снежком шапку с Маши, и в конце концов, раззадоренная, она погналась за мной, чтобы в отместку напихать снега за шиворот. Славя, раскрасневшаяся больше от движения, чем от холода, пыталась попасть снежком в Алису, которая то и дело пряталась за большим деревом. Ульяна с фантастической скоростью лепила снежки и просто метала их во всё, что двигалось вокруг.

Наконец все выдохлись и устали. Отдуваясь, я смотрел на возбуждённых девчонок и чувствовал, как та скованность, которая до этого витала в воздухе и мешала нормальному общению, стремительно исчезает.

— А давайте теперь в прятки! — закричала Ульяна. — Чур, вожу не я.

Алиса посмотрела на постепенно темнеющее небо.

— Да какие прятки, Ульян, — пробормотала она, всё ещё пытаясь отдышаться. — Сейчас же вечер почти.

— Ну давайте, — заныла медноволосая девочка. — Быстренько, ну хоть один разочек. Я только однажды в детстве играла, с папой, — она надула губы и скорчила жалобную рожицу.

— А давайте, — внезапно поддержала её Маша. — Обожаю прятки. Только территорию ограничим, хорошо? А то если по всему парку прятаться - это до ночи искать можно будет. Скажем, отсюда и воооон до того места, — она показала за деревья, между которыми едва различимо просвечивала белая беседка.

Лена, стоявшая за моей спиной, шумно вздохнула. Кажется, ей не очень хотелось принимать в этом участие.

— Ну, если только один раз — тогда я за! — улыбаясь, сказала Славя.

— Ура-ура-ура! — завопила Ульянка. Проходящий мимо толстый мужик шарахнулся от нас в сторону. Я не разглядел его лица, но, кажется, Ульяна здорово напугала беднягу своим криком. Покачав головой, незнакомец быстро пошёл вперёд. Девочки проводили его взглядом.

— Тише ты, — покачав головой, Алиса шикнула на Ульяну. — Распугаешь всех.

Мы встали в круг. Ульяна принялась тыкать в нас пальцем:

— Эни, бени, рики, таки...

Роль водящего выпала Лене. С покорным видом девочка отвернулась к раскидистому дереву, которое росло на обочине тропинки, и, закрыв глаза, принялась считать.

***

— Ура-ура-ура! — завопила я и запрыгала было на месте, но затем вспомнила, что мне уже шестнадцать лет. Всё-таки тяжело быть взрослой.

Девочки встали в круг. Семён топтался немного в стороне, словно боясь приблизиться к ним вплотную. Втолкнув его в круг, я встала рядом и принялась считать:

— Эни, бени, рики, таки...

Мой палец остановился, указывая на Лену. Эх, а я-то надеялась, что водящим будет Семён. Хотя от Лены тоже легко спрятаться, да ещё и напугать её можно будет. Да, точно!

Я живо представила, как выпрыгиваю из своего укрытия прямо перед Леной и та визжит на весь парк. Хе-хе. Может, ещё и в обморок упадёт.

Предвкушая отменное зрелище, я побежала по тропинке вглубь парка. Где-то поблизости должно быть такое большое дерево... Я его ещё летом приметила, когда наш класс выгнали сюда на уборку территории. Огромный ствол, ветки прямо до земли свисают, а в стволе хорошая такая дырка, почти с человеческий рост. Там-то я и спрячусь. Ага, вот и оно!

Мда, без листьев от веток толку мало, всё просвечивает. А, ладно, всё равно сейчас уже сумерки. Присев на корточки, я забралась в дырку и принялась ждать.

Минут через пять, когда руки уже начали замерзать, где-то рядом раздались осторожные шаги. Я затаила дыхание. Ага, Ленка! Сейчас посмотрим, додумается ли она обойти это дерево и заглянуть за него. На всякий случай я напряглась, готовясь в любой момент выпрыгнуть из своего укрытия.

Шаги затихли прямо у дерева. Прошла минута, другая... Я уже извелась от ожидания. Специально она, что ли? Может, поняла, что я хочу сделать, и решила поиздеваться? Ждёт, когда я сама себя выдам?

Ну уж нет, не дождётся! Пионерки не сдаются! А может я всё напридумывала? Эх, как бы посмотреть, что она там делает? А вот если я осторожненько выгляну... Прямо совсем краешком...

Стараясь двигаться как можно медленнее, я опустилась на колени и, оперевшись о ствол, заглянула за дерево. С тёмного неба снова валил крупный снег, заметая чьи-то свежие следы на тропинке. Я вытянулась, пытаясь разглядеть, куда они ведут, и чуть не упала, потеряв равновесие.

Сзади раздался короткий хруст снега, а затем в голове вдруг взорвался яркий фейерверк, ослепив и оглушив меня.

***

Я сидел за большим, в человеческий рост, памятным камнем, закрыв глаза и привалившись спиной к холодной поверхности. Сколько я тут уже сижу? Минуту? Пять? Судя по замёрзшим рукам — гораздо дольше. Не окоченеть бы. А может, плюнуть на всё и пойти к девушкам? Нет, так нельзя. Меня же засмеют. Подумают, что я слабак. Потерплю. В конце концов, не так уж мне и холодно.

Осторожно выглянув из-за памятника и убедившись, что тропинка пуста, я поднялся на ноги, желая слегка размяться и разогреться. Потянувшись, сделал несколько энергичных движений руками. Сердце застучало, разнося кровь по заледеневшим конечностям. Попрыгав на месте, я плюхнулся в снег, намереваясь сделать пару отжиманий, и неожиданно услышал пронзительный девичий крик.

Крик Лены.

Я вскочил на ноги и завертелся на месте, пытаясь определить направление.

К голосу Лены присоединился утробный вой Маши. Кажется, они вон за теми деревьями. Я побежал напрямик, увязая в снегу. Что с ними случилось? Неужели на них кто-то напал?

Снегопад усилился. Не видя ничего за плотной белой пеленой, я выбежал на тропинку и едва не налетел на Алису. Она стояла неподвижно, глядя на обочину дороги стеклянными глазами. Лена тихо всхлипывала чуть поодаль. Маша, широко распахнув глаза и зажав рукой рот, смотрела куда-то вниз. Я проследил за её взглядом и замер на месте.

За большим раскидистым деревом лежала маленькая девичья фигурка в ярко-красном пуховике. Широко распахнутые синие глаза, припорошенные снегом, удивлённо смотрели куда-то вдаль, в сумеречное небо. Растрепавшиеся волосы Ульяны отчётливо выделялись на фоне тёмно-бордовой лужи, медленно расползающейся вокруг головы.

Глава 3Править

Не знаю, сколько времени я простоял, глядя на неподвижное тело жизнерадостной девчонки. Девчонки, которая ещё пару минут назад весело прыгала рядом, радуясь возможности поиграть с новыми друзьями.

Звуки окружающего мира доносились откуда-то издалека, словно мне на голову надели мешок, набитый ватой. Сзади послышался короткий вскрик Слави — видимо, девушка подоспела на место трагедии чуть позже меня.

Снег падал и падал, укрывая худенькое тельце белым саваном и залепляя мне глаза. А я всё стоял и смотрел.

Стоял и смотрел.

Из оцепенения меня вывел громкий, звенящий голос Алисы. Прижав к уху трубку мобильного телефона, она диктовала кому-то адрес парка, в котором мы находились. «Звонит в милицию» — промелькнула догадка в моём опустошённом мозгу.

Мимо, осторожно ведя Машу за руки, прошли Лена со Славей. Чуть помедлив, я двинулся за ними.

— Какой ужас, — глаза Лены влажно блестели в свете фонарей. — Какой кошмар! Семён, неужели это правда? Может, это снова какой-то сон?

Мне бы очень хотелось, чтобы Лена оказалась права. Я тяжело вздохнул и отвёл взгляд в сторону.

— Тише, тише, — Славя успокаивающе гладила Машу по плечу. — Просто не смотри туда, хорошо? Сейчас присядем на скамеечку, потерпи немного.

Сзади к нам подошла Алиса.

— Сейчас приедут, — хмуро сообщила она. — Надеюсь, эта сука далеко не убежала. В любом случае, готовьтесь — мурыжить нас будут долго.

— Жуть, — всхлипнула Маша. — Ведь любого из нас могли… Вы понимаете? Любого! Даже меня, Господи! Как хорошо, что обошлось...

Из её груди вдруг вырвался лёгкий смешок.

Алиса закрыла глаза. Пару секунд мы все молча стояли, переваривая услышанное.

Утерев глаза, Маша обвела нас счастливым взглядом и внезапно зарыдала вновь.

Рыжая девушка отвернулась от нас и, сойдя с дорожки, быстро зашагала вперёд, в тёмные парковые заросли. Я в нерешительности оглянулся на Славю и Лену, которые терпеливо успокаивали плачущую Машу. Казалось, они не обратили на исчезновение Алисы никакого внимания.

Поколебавшись, я двинулся вслед за ней. Алиса быстро шла сквозь тёмный лабиринт деревьев , то пропадая из виду, то появляясь вновь. Мне удалось её догнать только на узкой, опасно крутой тропинке, ведущей к озеру.

— Эй, подожди, — неуверенно крикнул я. Алиса остановилась и резко обернулась ко мне. Я увидел слёзы в её глазах.

— Ну? Что тебе надо? — грубо спросила она, быстро вытирая глаза перчаткой.

Я растерялся. Терпеть не могу такие ситуации. Может, лучше оставить её на какое-то время наедине с собой? Нет, надо сказать хоть пару слов, чтобы ободрить.

— Алиса, слушай... я... Я просто хотел сказать, что...

В голову не лезло ничего ободряющего. Да и что вообще тут можно сказать?

Она стояла и терпеливо ждала, когда я закончу. Вид её маленькой фигурки, кутающейся в короткое пальто — скорее от страха, чем от холода — вдруг вызвал во мне острое чувство жалости. Повинуясь внезапному порыву, я быстро подошёл к Алисе и крепко обнял её.

Некоторое время мы молча стояли, прижавшись друг к другу. Алиса перестала дрожать и немного расслабилась. Наконец она подняла голову и, взглянув на меня, слабо улыбнулась.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Давай вернёмся обратно, милиция наверняка уже приехала.

Вернувшись на то место, где остались Славя, Лена и Маша, мы увидели двух мужчин в серой форме. Один из них, плотный низенький мужичок средних лет, беседовал с девочками, постоянно записывая что-то в блокнот. На его плечах в слабом свете фонаря тускло блестели две маленькие звёздочки. Его более молодой напарник, закутанный в новенькую серую шинель, в это время курил чуть поодаль. Заметив нас, мужичок захлопнул блокнот и неодобрительно уставился на меня.

— Вы где были? — скрипучим голосом задал он вопрос. — С места преступления уходить вообще нельзя! Растоптали небось все следы. А где ещё одна... как её? Лена? Мне сказали, — он кивнул в сторону Слави, — что она с вами куда-то ушла.

Мы с Алисой переглянулись. Лена? С нами?

— Мы её не видели, — растерянно пробормотал я. — Может, она домой пошла?

И замолчал, сообразив, что опять брякнул глупость.

Славя непонимающе посмотрела на нас.

— Что значит «не видели»? Она же прямо за вами ушла, ребята. Как же... — глаза Славя вдруг расширились. — А ведь где-то здесь всё ещё может быть тот, кто... кто убил... — её голос сорвался.

— Так, спокойно, без истерик! — прикрикнул на неё коротышка. — Вы все, — он обвёл нас взглядом, — остаётесь здесь и не двигаетесь с места. Мы пойдём прочешем окрестности, а потом вызовем...

— Вот она! Вот она! — внезапно закричала Маша, показывая рукой в конец тёмной тропинки. В самом деле, к нам быстрым шагом приближалась Лена.

— Ты где была? — с ходу накинулся на неё милиционер. — Мало тебе одного трупа, захотела вторым стать?

— Извините, — пролепетала Лена, робко глядя на разъярённого мужчину. — Я просто... Мне надо было немного побыть одной. А потом я слегка заблудилась и пошла не туда... Простите меня, пожалуйста. Я сама жутко испугалась.

— Ладно, нашлась и хорошо, — слегка остыл лейтенант. — Идём, покажете мне, как всё произошло. Андрей, заканчивай! — крикнул он молодому милиционеру.

Маша всхлипнула и зажмурилась. Славя поняла её без слов.

— Извините, а можно нам туда не ходить? — обратилась она к мужичку. — Понимаете, нам сегодня и так хватило. Мы не хотим снова это видеть.

Коротышка покачал головой:

— Нельзя. Не по правилам.

Взглянув на Машу, он, однако, слегка смягчился:

— Постоите там в сторонке, пока мы свою работу сделаем, а потом в отделение поедем. Так, говоришь, это ты обнаружила тело? — он посмотрел на Лену, стоящую в стороне с отрешённым видом. — Ну-ка, иди вперёд. Покажешь, откуда его увидела.

По пути к страшному месту меня нагнала Славя. Шмыгнув носом, она неожиданно схватила меня за руку и крепко прижалась ко мне. Её била мелкая дрожь.

Я осторожно заглянул Славе в лицо. Девочка отчаянно пыталась выглядеть спокойной, но подрагивающие губы и хлюпающий нос выдавали её с головой. Славе было очень, очень страшно. Так же, как и всем нам.

***

Мы провели в отделении пять часов, отвечая на однообразные, не имеющие никакого смысла вопросы. На улице мы оказались, когда было уже далеко за полночь.

Я с отвращением вдохнул холодный воздух. Кажется, теперь он всегда будет напоминать мне об этом злосчастном дне. Перед глазами расплывались тёмные пятна, постоянно напоминая о том, как быстро чернел снег под безжизненно запрокинутой головой.

Некоторое время мы впятером молча шли по скользкой, слабо освещённой улице. Каждый думал о чём-то своём, и вряд ли хоть у кого-то эти мысли были весёлыми.

— Простите, ребята, но мы пойдём, — махнув рукой, Славя и Маша отделились от нашей компании и, перебежав через дорогу, скрылись в тёмной подворотне. Проводив девочек глазами, я посмотрел на табличку, висящую на фасаде дома. «1-й Лихачёвский пер.» Ах да, кажется, именно здесь они и живут.

— А вы, девушки, где живёте? — спросил я, переведя взгляд на Алису с Леной.

— Далеко, — одновременно ответили они. Алиса, взглянув на часы, заключила: — На метро мы уже не успеем, придётся такси взять.

Прислонившись к фонарному столбу, она начала набирать номер на мобильном. Лена молча стояла рядом с ней.

Я в растерянности топтался на месте, не зная, что мне делать дальше. Уходить, оставляя девушек одних на тёмной улице, не очень хотелось.

— Через пять минут приедет, — сообщила Алиса, хлопнув крышкой телефона. Опустив его в карман, она закрыла глаза и горько усмехнулась, покачав головой.

— Как же это неправильно, — расслышал я её тихий шёпот.

— Ребята, — вдруг подала голос Лена. — Я понимаю, что сегодня произошло ужасное событие. И именно поэтому нам нельзя сейчас бросать друг друга. Давайте опять соберёмся все вместе через пару дней? Так будет легче это пережить.

Я одобрительно кивнул.

— Да, правильно говоришь, Лена. Маша вот сегодня совсем раскисла. Надо будет её подбодрить.

— Если ты опять поведёшь нас в ту пиццерию, — лицо Алисы скривилось в слабой усмешке, — то добьёшь её окончательно.

Рядом с нами затормозила синяя «Хонда». Водитель призывно мигнул фарами.

Девушки пошли к машине. Внезапно Алиса развернулась и, взяв меня за руку, нежно сжала её.

— Спасибо ещё раз, — глядя на наши сцепленные пальцы, сказала она. — Мне было бы очень тяжело сегодня без твоей поддержки.

Подняв глаза, она улыбнулась на прощание и быстро зашагала к такси. Я посмотрел на тихо тарахтящую машину. Там, в глубине тускло освещённого салона, сидела Лена. Повернув голову, она молча буравила идущую к машине Алису тяжёлым взглядом, в котором явственно читалась ненависть.

Глава 4Править

Едва я закрыл за собой дверь квартиры, как на меня сразу же навалилась страшная усталость пополам с голодом. Скинув куртку на коробку от телевизора, служившую мне тумбочкой, я вылез из ботинок и отправился на кухню.

В холодильнике обнаружился большой кусок пирога с мясом. Сойдёт. А запить можно и водой, нет сейчас настроения чаёвничать.

Я прошёл в комнату и, поставив тарелку с нехитрым ужином на стол, включил компьютер. Мои глаза слипались, мозг почти ничего не соображал, но мне нужно было хоть немного поесть, а есть я мог только перед монитором.

Плюхнувшись на стул, я одним движением отхватил сразу полпирога и, давясь, быстро пролистал нулевую. Глаза выхватывали отдельные предложения, моментально формируя мнение о каждом треде — годы, проведённые на бордах, давали о себе знать.

Мысли, однако, витали в ином измерении. Моя рука до сих пор чувствовала тепло руки Алисы, её мягкое прикосновение. Мне вспомнились её слова. Что всё это означает?

Подавившись, я закашлялся и жадно отпил из стакана. Ага, размечтался. Да ничего это не означает. Просто девушка поблагодарила за поддержку в трудной ситуации. «Не ищи намёков там, где их нет» — приказал я себе и вновь уставился в монитор.

«...что можно было сделать – проверить место жительства местного зэка. Квартирка на первом этаже в весьма мрачном районе в аварийном доме под расселение (который сейчас уже снесён) каким-то образом оказалась уже в жилищном фонде нашего города (вот бы удивился зэк, вернись он домой законным путём), однако пустовала все это время. Оказалось, что получение ключей было заботой излишней, так как входная дверь (кусок фанеры) была и так вскрыта (замок был выломан, точнее говоря). Внутри, а точнее, в ванной комнате, был, без всяких преувеличений, ёбаный ад. Потёки крови на полу и стенах обнаружились-то уже в коридоре. А вот в ванной комнате была целая ванна, наполненная частями нескольких тел...»

Я вскочил со стула, уронив остатки пирога и смахнув тарелку на пол. С пронзительным звоном осколки разлетелись по полу.

Угораздило же именно в такой день наткнуться на крипи-тред. Залпом допив остатки воды из стакана, я наспех собрал остатки тарелки и, выбросив их вместе с испорченным пирогом, упал на кровать. Почти сразу меня накрыл тяжёлый, удушливый сон.

***

Проснувшись, я долго лежал, глядя на пыльный потолок, и старался ни о чём не думать. За окном снова валил снег. Мелкий, колючий, он рывками двигался то в одну, то в другую сторону, увлекаемый порывами ветра. Такая погода совершенно не прибавила мне желания вставать.

Минут через тридцать я всё же поднялся с кровати. Во рту поселился кислый привкус вчерашнего пирога, но чистить зубы мне было лень.

Прополоскав рот водой, я сел в кресло, уставился на чёрный экран выключенного монитора и неожиданно поймал себя на мысли, что мне абсолютно не хочется прожигать ещё один день впустую. Ведь если подумать — двадцать с лишним лет я только этим и занимался. И если сегодня я вдруг умру — от меня останется только небольшой холмик где-нибудь посреди леса. И пятно. Чёрное пятно на белом снегу...

Я хлопнул ладонью по столу. Хватит! Так и с ума сойти недолго.

Внезапно мне захотелось что-нибудь сделать. Создать. Сотворить. Пусть даже какую-нибудь мелочь. Мелочь, которая останется в этом мире после того, как я уйду в другой.

В школе часто хвалили мои сочинения. Может, у меня есть писательский талант? Ну-ка, посмотрим.

Я придвинулся к столу и достал из ящика лист бумаги. Так, подумаем... Как насчёт рассказа о мрачном детективе, который борется с мрачной несправедливостью в мрачном заснеженном городе, и о роковой рыжеволосой красавице, которая оказалась замешана в череде кровавых преступлений? Сможет ли детектив ей помочь? А нужна ли ей вообще помощь? Вдруг она засмеёт детектива, когда он позвонит, чтобы узнать, как у неё идут дела?..

Я потряс головой. Куда-то не туда меня занесло. Но всё-таки, стоит ли звонить Алисе? Хотя бы просто из вежливости, спросить, как она себя чувствует.

Уже решившись, я протянул было руку к телефону, но тут же отдёрнул её. Что-то не давало мне сделать этот звонок. Стеснение? Страх?

Я вспомнил слова Лены: «Давайте опять соберёмся все вместе через пару дней?». Отлично, вот тогда и поговорю с Алисой.

Ну а сейчас... чем бы заняться? Желание писать куда-то пропало. Не знаю, порисовать, что ли?

Последний раз я рисовал в седьмом классе, на уроках ИЗО. До сих пор думаю, что те четвёрки мне ставили чисто из жалости. Потому что никаких других эмоций мои рисунки не вызывали. Но с тех пор прошло не так уж мало времени. Может, теперь я рисую лучше?

Я уставился на белый лист бумаги, лежащий передо мной. Что бы мне нарисовать?

Рука сама потянулась за карандашом. Задумавшись, я принялся черкать по бумаге.

Вот тут у нас будет заборчик. Высокий, чтобы никто нас не потревожил. А за заборчиком будет стоять домик — маленький, будто игрушечный, но способный уберечь от недоброжелателей. Где-то тут, за забором, пусть бежит широкая речка — забор не даст затопить наш уютный домик, если ей вздумается выйти из берегов. Вдалеке, на горизонте, сбиваются в тёмные кучи рваные, страшные грозовые облака. А мы сидим в уютном домике, и всё нам нипочём.

Тихое шуршание бумаги успокаивало и убаюкивало. Я отложил карандаш в сторону и полюбовался своим рисунком. Да, с седьмого класса ровным счётом ничего не изменилось — домик завален сразу на три стороны, речка выглядит плоской лентой, а облака похожи на грязные кляксы, случайно размазанные рукавом. Но несмотря на всё это кособокий домик за плоским забором казался мне надёжным убежищем, а сам рисунок излучал умиротворение.

И словно и не было того страшного вечера. Вечера с тёмным пятном на снегу.

Я резко встал из-за стола. Как бы я не пытался отвлечься от произошедшего, оно неизменно всплывало в памяти вновь и вновь.

Кажется, есть только один способ забыть об этом. Забыть обо всём. Даже о своём существовании. Хотя бы на время.

Я ткнул пальцем в большую выпуклую кнопку на системном блоке.

Глава 5Править

Снег, заметавший город два дня без перерыва, сегодня ослабил свой напор. Мелкие снежинки лишь изредка проносились в воздухе, плавно опускаясь на огромные сугробы. Ослабленное зимой солнце с самого утра отчаянно сражалось с холодными белыми кучами.

Потянувшись, я сел на кровати. В воздухе, пронизанном солнечными лучами, клубилась мелкая пыль.

«Надо бы прибраться» — рассеянно подумал я, прекрасно понимая, что не буду этого делать.

Делать вообще ничего не хотелось. Творческий запал иссяк у меня ещё вчера, и теперь меня раздражала мысль о том, какой я ленивый и бесталанный.

Взглянув на медленно плывущие пылинки, я резко поднялся на ноги. Ну, раз мне делать нечего, так хоть пойду прогуляюсь. Давно хотел заняться хоть каким-нибудь спортом, вот и начну с малого. Сегодня прогуляюсь, завтра пробегусь, а там, может, и в фитнес-клуб какой запишусь. Хотя откуда у меня такие деньги...

Пройдя на кухню, я бодро распахнул дверцу холодильника. Раз уж решил начинать новую жизнь, то и режим питания надо подправить. И режим дня. Да и работу бы не помешало найти, а то кусок замороженной пиццы и банка колы, одиноко лежащие в пустом холодильнике, не слишком вписываются в моё представление о правильном питании.

Наспех жуя пиццу, я размышлял над тем, стоит ли звонить девушкам и звать их с собой. С одной стороны, прогулка определённо пойдёт им на пользу — так они смогут отвлечься от событий вчерашнего дня. Но с другой — мне самому почему-то не хотелось сейчас ни с кем общаться. Решив подождать, когда они позвонят мне сами, я смял пустую банку от колы и пошёл в коридор.

На улице было гораздо теплее, чем казалось из окна квартиры. Я вспотел, даже не успев выйти из своего двора.

«Надо бы пойти переодеться» — мелькнула в голове разумная мысль. Но мне было лень возвращаться и, пеняя на вечно неработающий лифт, тащиться на восьмой этаж пешком. Расстегнув куртку и сдвинув шапку набок, я устремился вперёд.

Скользя расхлябанными ботинками по плотно утрамбованному снегу, я добрался до перекрёстка и остановился перед красным сигналом светофора. Только сейчас стало ясно, что я не имею ни малейшего представления о том, куда иду.

Может, в торговый центр? Я любил иногда заглядывать в бутики, торгующие дорогими безделушками, и представлять себя миллионером, который забежал сюда в перерыве между важными делами, чтобы купить очередные часы или портсигар. Часы в таких магазинах обычно продавали за суммы, сравнимые со стоимостью моей халупы, но это лишь распаляло мою фантазию.

А может зайти в «Юлмарт»? Далековато, но я ведь вышел прогуляться, так? Присмотрю себе новый компьютер, монитор. Вот и появится мотивация для поиска работы.

Нет. Не хочу.

Я вдруг понял, что мне это совершенно неинтересно. Как будто бы я враз утратил интерес ко всем материальным ценностям. Смешно. Буддисты годами тренируются, чтобы достичь просветления, а на меня оно, похоже, снизошло само по себе.

Или это всё влияние недавних событий?

За размышлениями я не заметил, как забрёл в какой-то небольшой дворик. Грязные коричневые хрущёвки обступали его со всех сторон, нависая над маленьким клочком земли. Разбитая асфальтовая дорожка, кое-как расчищенная от снега, извивалась по центру, теряясь в большой куче снега.

Как вообще меня сюда занесло? Я завертел головой, пытаясь найти путь на улицу.

Мой взгляд зацепился за невысокий силуэт, маячивший в тёмном провале подворотни. Человек, закутанный в серое пальто, неподвижно стоял, опустив руки в карманы. Лицо незнакомца было скрыто за поднятым воротником.

И единственный выход из злосчастного дворика лежал как раз через эту подворотню.

Я топтался на месте в нерешительности. Почему-то мне очень не хотелось приближаться к этой неподвижной фигуре. Что же делать? Он явно следит за мной.

Сильный порыв ветра со свистом пролетел через арку, однако незнакомец даже не шелохнулся. Я физически ощущал на себе тяжёлый взгляд.

Сбоку громко хлопнула дверь — из подъезда вышел крепко сбитый пожилой мужчина в спортивном костюме. С недовольством на меня посмотрев, он лёгкой трусцой направился к подворотне. Облегчённо вздохнув, я быстрым шагом последовал за ним. При свидетеле на меня вряд ли осмелятся нападать.

Когда мы проходили мимо человека в пальто, он отвернулся, прикрыв лицо рукой. Я услышал щелчок зажигалки.

Оказавшись на улице, я глубоко вздохнул, чувствуя, как напряжение медленно уходит. Толпа хмурых, спешащих по своим делам людей внушала ощущение безопасности.

Медленно шагая по обледеневшему тротуару, я обдумывал произошедшее. Почему я испугался? Почему решил, что этот человек за мной следил? Может, это был житель одного из домов? Увидел подозрительного парня, бесцельно слоняющегося по двору, остановился, решил понаблюдать. Или просто ждал кого-то, не обращая на меня никакого внимания.Вполне разумное объяснение. А я напридумывал чёрте-что. Хотя это и неудивительно, если учесть страшные события позавчерашнего дня.

Глубоко вздохнув, я усмехнулся и сунул руки в карманы. Да, так всё и было. А мне нужно лечить нервы. Мания преследования — кажется, так это называется?

Ладно, хватит. Пора уже отвлечься от всего этого.

От пережитого испуга неожиданно разыгрался аппетит. Пошарив в кармане, я выудил оттуда помятую бумажку. Отлично, как раз хватит на сникерс и банку колы. Минутку, кажется, я хотел сегодня начать новую, правильную жизнь?.. Да к чёрту, после пережитого можно и побаловать себя немного. Сегодня устрою праздник живота. Можно ещё и чипсов купить, раз уж такое дело.

Вспомнив, что недавно прошёл мимо ларька со вкусностями, я развернулся.

Липкий страх заполз в голову, парализуя тело. Не в силах сдвинуться с места я обречённо смотрел, как вдалеке, в толпе, мелькает серое пальто.

***

Бежать! Быстрее!

Адреналин ударил в мозг, разбивая оцепенение. Я бросился бежать, расталкивая возмущённых прохожих. Их лица мелькали перед глазами, белыми пятнами расплываясь в воспалённом сознании.

Бежать! Вперёд!

Хлипкие ботинки заскользили по ледяной корке. Я махнул руками, стараясь удержать равновесие.

Бежать! Не останавливаться!

Жуткая пульсирующая боль разлилась в правом боку. По инерции пробежав ещё несколько шагов, я застонал и повалился в придорожный снег.

Кажется, он меня догнал.

Я лежал в сугробе, закрыв глаза, не чувствуя холода. Ну вот и всё.

Прошла минута, другая, третья... Сознание отчего-то не спешило меня покидать, и кроме того, боль постепенно начала отпускать. Я осторожно открыл глаза. Мимо, не обращая на меня никакого внимания, сновали мрачные прохожие с безразличными лицами. Неподалёку, опершись о симпатичную кованую оградку, стоял грязный бомж и сочувственно глядел на меня.

Человек в сером пальто исчез.

Поднявшись, я отряхнул куртку. Немного снега упало за воротник, заставив меня вздрогнуть. Холодные струйки потекли по спине.

Хватит, нагулялся. Пора домой.

Я огляделся, пытаясь понять, где нахожусь. Район казался смутно знакомым. Кажется, если я пройду чуть дальше по этой улице, то увижу Фестивальные пруды. А там уже и до дома недалеко.

Голова закружилась, заставив меня схватиться за фонарный столб, облепленный бахромой рваных объявлений. Я глубоко вздохнул, чувствуя, как воздух всё ещё клокочет в груди. Это от бега. Сейчас всё пройдёт. Только надо идти помедленнее.

Оторвавшись от своей опоры, я аккуратно двинулся вперёд, изредка пошатываясь и закрывая глаза. В голове гудело, звуки улицы были слышны словно через толстый слой ваты. У меня как будто резко пропали все чувства, все мысли, все желания. Осталась только пустота.

Время остановилось, пространство исчезло. Я не понимал, как долго длится моя мучительная прогулка. Час? Два? Я просто шёл вперёд, глядя себе под ноги.

Что-то с гулким звоном ударило меня по голове. Наконец подняв глаза, я обнаружил, что стою напротив железной двери своего подъезда.

Фонарь, стоявший в глубине двора, слабо рассеивал темноту зимнего вечера. Узкие продолговатые окна разинули свои тёмные пасти над моей головой. Похоже, в доме нет света.

Нашарив в кармане завалившиеся за подкладку ключи, я поднёс к домофону маленькую чёрную лопаточку. Его тускло освещённая панель мутным пятном заплясала перед моим взглядом. Я поднял руку, чтобы протереть глаза, и с удивлением обнаружил, что плачу.

Глава 6Править

Я бежал по пустырю, освещённому бледной луной. Бежал, проваливаясь в снег, увязая в высоких сугробах. Летящий с тёмного неба колючий снег обжигал лицо.

Меня кто-то преследовал. Оборачиваясь на бегу, я видел тёмный силуэт, но не мог рассмотреть его лицо. Расстояние между нами быстро сокращалось.

Я знал, что должен бежать вперёд. Это мой единственный шанс.

Нога в очередной раз провалилась под снег. Чертыхаясь, я попытался вытянуть её и почувствовал, что зацепился за какую-то корягу.

Быстрее, быстрее! Я сунул руки в снег, пытаясь освободиться от цепкой хватки. Сзади скрипнул снег, проминаясь под быстрыми шагами, а затем вдруг наступила темнота.

***

Я вскочил, пытаясь унять сердцебиение. Футболка была мокрой от пота. Меня била крупная дрожь. Глубоко вздохнув, я взъерошил волосы, стараясь успокоиться.

Весь вчерашний вечер меня тошнило. Только под утро удалось забыться беспокойной, то и дело прерывающейся кошмарами дремотой. И теперь жутко болела голова.

Пройдя на кухню, я выдавил из блистера блестящую зелёную таблетку и, налив себе стакан воды прямо из-под крана, залпом опрокинул его.

Дрожь унялась. Я постоял ещё немного, опершись на шаткий кухонный стол, давая ногам возможность окрепнуть окончательно, а затем поплёлся обратно в комнату. Мобильник разрядился ещё вчера, но темнота за окном не оставляла сомнений — меня угораздило проспать до самого вечера.

Натянув на себя штаны, я нажал на кнопку включения компьютера. Идти на прогулку больше не хотелось. Рисовать не хотелось. Писать не хотелось. Не хотелось вообще ничего делать. Просто сидеть перед монитором и читать бесконечные, бессмысленные треды. Как раньше. Как всегда.

Компьютер пискнул, мигнув светодиодами, а затем что-то громко застучало. Сломался, что ли? Может, кулер засорился?

Уже протягивая руку, чтобы открыть крышку корпуса, я вдруг понял, что стук доносится из коридора. Стучали в дверь.

Контактировать с людьми не было никакого желания, но вдруг это что-то важное? Проверка газа, например. Заставят потом бегать по всяким комиссиям, а то и платить штраф, если не открою. Нет, лучше уж отмучиться прямо сейчас.

Даже не поглядев в глазок, я провернул ключ в замке и открыл дверь.

***

На пороге стояли девочки.

— О, а я вас не ждал! — вырвалось у меня. Я тут же спохватился: — Ой, то есть… Я не в этом смысле… В общем, проходите.

Я постарался улыбнуться, хотя настроение было весьма паршивым. Почему-то появление девушек — даже Алисы — меня совсем не обрадовало, скорее наоборот.

«Они просто напоминают мне о том самом дне» — подумал я.

Девушки молча зашли в квартиру. Только сейчас я обратил внимание на их встревоженный вид. Славя молча покусывала губы, сосредоточенно смотря в пол; Лена, засунув руки в карманы куртки и немного сгорбившись, стреляла по сторонам покрасневшими глазами — кажется, совсем недавно она плакала; только лицо Алисы не выражало абсолютно никаких эмоций. Рыжеволосая девушка отрешённо смотрела прямо перед собой, скрестив руки на груди. Совсем как в тот вечер.

Внезапно я сообразил, что девичья компания была неполной.

— Семён, ты Машу не видел? Не знаешь, где она? — Славя опередила мой вопрос.

Я открыл рот, чтобы ответить, но затем просто покачал головой, вопросительно глядя на девочек.

— Я… Понимаешь, я звонила сегодня Маше. Хотела её позвать прогуляться, она мне хотела показать кое-что… ну да неважно. На мобильном она не отвечала, а домашний… В общем, трубку взял её папа и сказал, что Маша пропала. Понимаешь, пропала! Она ушла вчера днём куда-то и не вернулась.

— Может, заночевала у кого-нибудь? — осторожно предположил я. — У подруги, или у парня?

Славя яростно замотала головой:

— Нет, не может быть. Она мне рассказывала, что всегда ночует дома. Папа у неё строгий, за этим следит. Да он и сам мне сказал, что Маша всегда приходила не позже десяти вечера. А тут…

Закусив нижнюю губу, Славя неожиданно сделала шаг вперёд и уткнулась мне в грудь. Почувствовав, что девочку бьёт мелкая дрожь, я осторожно обнял её.

— Ну тише, тише...

Через минуту, справившись с нахлынувшими эмоциями, Славя утёрла слёзы и, благодарно посмотрев на меня, продолжила:

— Сначала Ульяна, потом Маша… Нет, понимаете… Я не имею в виду, что с ней что-то случилось, — она оглянулась на Алису с Леной. — Я очень надеюсь, что нет, но… Это ведь всё не просто так.

Алиса посмотрела на меня в упор.

— Мы все были в том лагере, — тихо произнесла она, глядя мне в глаза. — Неважно, что это было — сон, явь или глюки. Но теперь кто-то преследует нас. Сначала Ульяна, потом вот...

Алиса взглянула на Славю и, вздохнув, продолжила:

— Надейся — не надейся, а ситуация всё равно полный швах. Думаете, папина дочка правда способна убежать из дома? Нет, там явно ничего хорошего с ней не случилось.

— Прекрати, — всхлипнула Лена. Слёзы вновь катились по её щекам, падая на воротник куртки. — Опять нагнетаешь? Да сколько можно уже?! И так всё время зудела, пока мы сюда шли! Хватит, не хочу больше про это слушать!

— А придётся, — холодно бросила Алиса, даже не посмотрев в её сторону. — Нам нужно что-то делать, а не сидеть в уголке и ждать своей очереди.

— Так, — принял я решение. — Ну-ка, раздевайтесь, проходите. Там всё и обсудим.

Девушки сели на диван. Я, выкатив своё кресло на середину комнаты, сел напротив.

— Давайте думать. Кто-то преследует нас. Мы познакомились три дня назад. И единственное, что нас объединяет — это пионерский лагерь. Который нам приснился. Вам не кажется это слегка…

— Бред! — перебила меня Лена. — Это полный бред. Просто это совпадение. Страшное, нелепое, но совпадение! Маша куда угодно могла уйти. Может, ей просто надоело вечно слушать папу! А Ульяна… Ей просто не повезло!

Алиса вдруг резко повернулась и схватила Лену за воротник блузки.

— Не повезло?! — прошипела она, вплотную приблизив своё лицо к лицу Лены. — Не повезло? Да чтоб тебе так «не повезло»! Ты понимаешь, что её убили? Отличную девчонку, шуструю, боевую. Не размазню, как ты. Ты понимаешь, что её больше нет?! Понимаешь?!

Грубо оттолкнув испуганную Лену, она резко встала и выбежала в коридор. Я поднялся со стула, намереваясь пойти за ней, но меня остановила Славя.

— Пусть побудет одна, — тихо сказала она, гладя Лену по плечу. — Ей и так было нелегко в последние дни.

Я плюхнулся обратно.

— Ну хорошо. Даже если предположить, что это всё правда… Что мы можем сделать? Машу даже в розыск ещё не объявили, наверное. И потом, ты правда думаешь, что мы чем-то сможем помочь? Да мы же сами ничего не знаем!

Славя вздохнула.

— Не знаем. Но всё равно, лучше пойти и рассказать обо всём, что с нами происходило. Даже это будет лучше, чем просто сидеть и ждать, что же случится дальше.

У меня были большие сомнения насчёт этого. В лучшем случае в милиции нам просто не поверят. В худшем — будет всё что угодно, от психушки до зачисления в подозреваемые.

— В какую милицию, о чём вы? — оторвавшись от своего платка, громко воскликнула Лена. — Что мы им скажем? Про лагерь? Да нас же просто засмеют. Нам просто надо успокоиться и подождать. Маша вернётся, я уверена.

В глубине души я был абсолютно согласен с Леной.

— Славь, а ты не думаешь, что Маша действительно могла, ну… Уйти из дома? Может, с родителями поссорилась, или ещё что?

Славя помотала головой.

— Нет, этого не может быть. Она мне говорила, что никогда не ссорилась с родителями. Вообще никогда. И потом, ей идти некуда. Друзей близких у неё нет. Знакомых много, а друзей нет.

— И, конечно же, всё это чистая правда, — Лена усмехнулась, вытирая слёзы. — Славя, мы все знакомы всего три дня. Я имею в виду здесь, в реальности. Почему ты веришь всему, что Маша тебе наговорила?

Славя сцепила руки и обхватила ими колени.

— Я верю, — глядя в пол, упрямо сказала она. — Знаю, Маша вам не понравилась с самого начала. Наверное, потому что здесь она не такая, как во сне. Но она хороший человек, правда, — Славя подняла на меня глаза. — Я чувствую. Она не стала бы врать.

— Значит, как только её начнут искать, мы все вместе пойдём в милицию, — раздался сбоку голос Алисы. Девушка стояла в дверном проёме, оперевшись о стену. Её лицо вновь было спокойным и равнодушным. — Но не будем вдаваться в подробности. Нас действительно куда-нибудь запихают, если мы скажем, что познакомились во сне в пионерском лагере. Просто сообщим, что знакомы друг с другом не так давно, а там пусть уж они сами разбираются, какая между нами связь и кому всё это надо.

— А нам что делать, пока они разбираются? — Славя встала с дивана и прошлась по комнате.

— Не дрейфь, прорвёмся, — ободряюще улыбнулась ей Алиса. — Будем пока осторожничать, по вечерам не шляться, с незнакомцами не говорить. Держать друг друга в курсе событий. А там, глядишь, и наладится всё.

***

Проводив Алису с Леной до метро, мы со Славей двинулись обратно. На улице было пустынно, лишь редкие машины, осторожно проезжавшие по обледенелой дороге, нарушали тишину.

— Вы с Машей, похоже, успели подружиться? — нарушил я молчание.

Славя с грустью улыбнулась.

— Нет, не успели. Но я видела, что она очень открытый и лёгкий в общении человек. Просто ей нужно было время, чтобы влиться в компанию, — она посмотрела на меня. — Как считаешь, всё будет хорошо? Она найдётся?

— Да конечно найдётся. Вообще не понимаю паники, которую вы с Алисой устроили. Всякое ведь в жизни бывает.

Я и правда так думал.

Славя упрямо поджала губы, но затем вздохнула.

— Надеюсь, ты прав. Так хоть есть шанс, что с ней всё в порядке.

— Трудно в деревне жить? — я решил сменить тему, чтобы отвлечь Славю от грустных мыслей. — Там ведь, наверное, даже Интернета нет. Чем же люди тогда занимаются?

Славя слегка развеселилась.

— Поверь, там и без Интернета достаточно развлечений. С утра корову подоить, свиней накормить, потом дров наколоть, огород прополоть… Хлопот до самой ночи хватит. Зимой чуть полегче, но всё равно скучать не приходится. А вот здесь, в городе, я даже не знаю, чем себя занять. Когда встретила вас всех, то обрадовалась — думала, что наконец-то нашла друзей и теперь всё пойдёт как надо… А оно вон как обернулось.

— А что думаешь об остальных девочках? — я увёл разговор в безопасное русло. — Ну, об Алисе с Леной? Кажется, они тоже не совсем такие, какими были в лагере.

Славя задумалась.

— Нет, — медленно произнесла она. — Алиса такая же. Она, кажется, научилась сдерживать свои эмоции, но внутри такая же ранимая. Ну да ты сам сегодня видел. А Лена… Честно — не знаю. Наяву она ещё более скрытная. Но я уверена, — поспешно добавила Славя, — что она замечательный человек.

Для неё, кажется, все вокруг были замечательными людьми.

— Вот и пришли, — неожиданно повернулась ко мне Славя. И правда, мы стояли в тёмном, заросшем высокими деревьями дворе, в глубине которого тускло светилась вывеска «Medical Pro».

Я в нерешительности потоптался на месте.

— Может, тебя до квартиры проводить?

Славя на секунду замешкалась, но потом покачала головой.

— Да нет, не стоит, спасибо. Анастасия Никитична сейчас дома, она... будет задавать всякие вопросы, если тебя увидит. Ну, я пойду. Созвонимся завтра, хорошо? Нам надо держаться вместе, помнишь?

Я кивнул.

— Тогда до завтра?

— До завтра, — улыбнулась Славя и исчезла за дверью подъезда.

Развернувшись, я огляделся вокруг. Какой неприятный двор. Вокруг с трёх сторон возвышались серые девятиэтажки, а единственным источником освещения здесь служили окна дома.

Давящая темнота заставляла испытывать беспричинный страх.

«А ведь где-то здесь живёт Маша» — внезапно подумал я, вспомнив тот день, когда девушки впервые пришли ко мне. Кажется, она что-то говорила про поликлинику. Значит, её дом вот там. Совсем недалеко от парка, где погибла Ульяна.

Мне стало нехорошо. Уши заложило, на лбу выступила испарина, а в голове стремительно нарастал хрипящий шум. До этого момента я был уверен, что исчезновение Маши — просто недоразумение, которое разрешится в ближайшие дни. Но сейчас мне вдруг стало ясно — мы никогда больше не увидим её живой.

***

Подъезд встретил девушку непроглядной темнотой. Медленно вытянув руку, она осторожно нащупала выключатель.

Тишину подъезда прорезал сухой щелчок. Ничего. Наверное, опять перегорела лампочка.

Подойдя к лестнице, Славя с опаской посмотрела на чёрный прямоугольник подвальной двери. Её никогда не закрывали на замок, и даже днём девушка испытывала неприятный холодок в животе, проходя мимо.

Она заглядывала туда лишь однажды, когда только-только переехала. Ей хорошо запомнились пыльные щербатые ступеньки, теряющиеся в мрачной глубине подвала, и выступающие из стены необычные, ярко-красные перила. Анастасия Никитична рассказывала за чашкой чая, как давным-давно в подвале убили маленькую девочку, спустившуюся туда из любопытства. На следующий день после страшного происшествия перила загадочным образом изменили цвет, и с тех пор краска на них всегда остаётся свежей, будто кто-то обновляет её каждый день.

Чушь, конечно. Просто страшная байка, городская легенда. Но темнота иногда заставляет верить в самые нелепые истории.

Славя наощупь поднялась по лестничному пролёту и, встав у дверей лифта, нажала на кнопку. Где-то вверху, выбивая из девушки последние крупицы хладнокровия, раздался гулкий скрежет. Мрак подъезда, разбавляемый лишь бледным светом рогатой луны, также не прибавлял смелости.

«Спокойнее!» — приказала себе Славя. — «Чего ты боишься, дурёха? Ты же уже дома».

Внизу что-то тихо скрипнуло.

Она замерла, прислушиваясь. Ветер? Да, наверное, просто ветер качнул подвальную дверь.

Лифт жалобно застонал, не спеша продолжая свой путь.

На лестнице раздался осторожный шелест.

Славя вгляделась в темноту. На площадку вступила серая фигура.

Сосед? Но откуда он взялся?

— Кто здесь? — она старалась не выдавать своего волнения, но голос всё же дрогнул. — Вы здесь живёте?

Между створками лифта забрезжила тонкая полоска света.

Силуэт шагнул в сторону девушки. Теперь их разделяла всего пара метров, но Славя всё ещё не могла разглядеть его лицо.

Двери лифта распахнулись. Тусклый жёлтый свет старой лампочки залил этаж.

— Ох, это ты! Я так испугалась! — с облегчением выдохнула Славя. — Но что ты здесь делае… Нет! Нет!! Не надо!!!

Глава 7Править

Интересно, что же происходит с людьми, когда они умирают?

Может, каждый атом нашего тела имеет собственную память?

Которая не стирается, когда наше тело распадается на мельчайшие частицы.

И если число атомов во вселенной конечно — значит ли это, что мы рано или поздно переродимся в телах других живых существ?

Неважно.

А что важно?

Что вообще имеет смысл в этом мире? Ради чего мы живём?

Ради других?

Нет. Каждый человек живёт только ради себя.

Но почему тогда мне так плохо? Почему каждый раз, когда я вспоминаю озорную улыбку Ульянки, меня буквально выворачивает наизнанку?

Почему я стараюсь не думать о Маше? Не хочу забивать свою голову дурными мыслями? Или просто боюсь, что больше никогда её не увижу?

И почему перед глазами постоянно встают лица Лены, Слави и Алисы?

Лагерь, подаривший мне семь дней настоящей жизни, теперь требует расплаты. Что-то незримо идёт по пятам, отнимая жизнь у тех, кто показал мне, насколько яркими могут быть чувства.

И я не знаю, как ему помешать.

***

Звонок телефона оглушил меня. Моргнув, я скользнул по чёрному экрану монитора мутным взглядом. Выключен. Как долго я вот так сижу?

Фиолетовый закат подкрашивал висящие за окном серые сумерки. Уже вечер. А встал я… В десять? В двенадцать? Или вообще не ложился?

Протянув руку, я не глядя схватил дрожащую трубку.

— Да?

— Семён? — я едва узнал голос Алисы. — Мы сейчас приедем к тебе. Скорее всего, придётся у тебя ночевать. Жди, мы через двадцать минут будем.

Где-то вдалеке слышались сдавленные рыдания.

— Кто «мы»? Почему ночевать? Что случилось? — я опешил от безапелляционного тона Алисы.

— Я и Лена. Славя умерла. Вчера убили. Жди.

Она отсоединилась.

А я так и стоял, прижимая трубку к уху.

Славя умерла.

Убили.

Как?

Частые гудки пикали в трубке, разъедая мозг.

Вчера я проводил её до самого подъезда. Было уже поздно, она не могла выйти куда-то снова. Даже если это было необходимо. Я видел, что она боялась.

А значит…

Значит, её убили в подъезде.

Голова вдруг стала очень лёгкой. Пошатнувшись, я схватился за край стола, а потом медленно опустился на пол.

Я был там. Я хотел проводить её до квартиры. Я мог этому помешать. Мог… если бы был чуть настойчивее.

Я лёг на ковёр. Глаза закрылись сами собой.

Славя была единственной из нас, кто не терял оптимизма. Она всегда поддерживала тех, кто в этом нуждался. Она до конца верила в то, что с Машей всё в порядке.

А теперь её больше нет.

Я затрясся. Тело свело судорогой, изнутри вырвался какой-то страшный утробный вой.

А потом я захохотал.

Я хохотал, катаясь по ковру. Рот забился пылью и волосами, воротник футболки разорвался. А я всё никак не мог остановиться.

Ха-ха-ха. А-ха-ха. А-а-а-а-а-а-ха-ха-ха.

Наконец наваждение спало. Я скрючился на полу, уткнув голову в колени, и отчаянно зарыдал.

***

К тому времени, как в дверь постучали, я уже успокоился. Удивительно, но эта истерика помогла мне почувствовать себя лучше. Голова соображала ясно, апатия последних дней улетучилась. Я был готов действовать. Защищаться и защищать девочек. Любыми способами.

Раздеваясь, Алиса окинула меня внимательным взглядом и сочувственно кивнула. Наверняка заметила мои красные глаза и опухший нос. Впрочем, меня это не смутило. Сейчас не время для смущений.

Молча пройдя в комнату, девушки сели на диван. Лена теребила в руках бумажный платок, то и дело прикладывая его к носу. Алиса смотрела в одну точку, плотно сжав губы.

— И всё-таки, что случилось? — нарушил я затянувшееся молчание. — Как это произошло? Я ведь проводил вчера Славю до дома. Неужели она…

Алиса, бросив взгляд на Лену, сделала рукой приглашающий жест и вновь уставилась в стену.

— Я… позвонила Славе сегодня, на мобильный, — глубоко вдохнув, начала Лена. — Трубку взяла старушка, хозяйка квартиры. И вот знаешь, я сразу поняла — что-то случилось. Попросила позвать Славю к телефону. А она сказала… Сказала, что Слави нет. Я спросила, когда она будет, а она, — её рот искривился, — а она сказала, что больше никогда.

Лена уткнулась в платок и несколько раз судорожно вздохнула.

— Сказала, что вчера она не вернулась домой. Нашли только утром. Прямо в подъезде. Потом просто бросила трубку.

Всё-таки в подъезде.

Я обхватил голову руками. Вернувшееся чувство вины принялось душить меня с удвоенной силой.

— Я ведь мог этому помешать, — прошептал я. — Это всё из-за меня. Почему я не довёл её до квартиры?

Лена вскочила с дивана и обняла меня.

— Не вини себя. Ну как ты мог знать, что случится такое? Никому бы в голову не пришло, что даже в подъезде может быть опасно.

Я поднял голову. Слова Лены натолкнули меня на одну мысль.

Страшную мысль.

— Маша живёт в одном дворе со Славей, — медленно начал я. — И пропала она, скорее всего, по пути домой. А Славю достали, — мне не хотелось произносить слово «убили», — прямо в её подъезде. Получается…

— …тот, кто за нами охотится, знает наши адреса, — хмуро закончила мысль Алиса. — Поэтому мы и пришли к тебе. У Ленки родичи позавчера укатили куда-то аж на три дня, а у меня их сроду не было. В детстве у тётки жила, а как шестнадцать стукнуло — сразу убралась на съёмную квартиру, подальше от той мрази.

— И что нам делать? — поинтересовался я. — Не можем же мы всю жизнь втроём жить.

Подозреваю, что любого другого обрадовала бы такая перспектива. Но мне всегда было комфортнее одному. Хотя, без сомнения, так гораздо безопаснее.

— Я бы прямо сейчас в ментовку пошла, да Ленка не даёт. Говорит, что надо сначала подождать её родителей

— Надо, — тихо, но твёрдо произнесла Лена. — Папа должен что-нибудь придумать. Он же в милиции раньше работал. А потом… я просто боюсь. Понимаете? Не обижайтесь, пожалуйста, но мне будет спокойнее, если рядом будут папа и мама. Они уже завтра возвращаются. Тогда и пойдём, хорошо? — она просяще заглянула мне в глаза, ища поддержки.

Я кивнул.

— Так и сделаем.

Желудок вдруг зашевелился, напоминая, что я ничего не ел со вчерашнего дня. Да и девочкам наверняка было сегодня не до еды.

— Есть хотите? — спросил я у них.

Алиса, поднявшись с дивана, схватила пульт от телевизора.

— Если твоя еда — это не чипсы с колой, то я только за, — она нажала на кнопку включения и принялась перебирать каналы.

— Давай я бутербродов наделаю, — обратилась ко мне Лена. — Надо же хоть как-то тебя отблагодарить.

— Да, бутеры пойдут, — согласилась Алиса. — У тебя сыр какой-нибудь есть? А то колбаса мне плохо заходит.

— Сейчас посмотрим.

Я поднялся с кресла и пошёл на кухню. Лена последовала за мной.

В одном из шкафчиков нашёлся слегка заплесневевший батон, а в холодильнике я обнаружил довольно увесистый шмат «Докторской».

— Ничего-ничего, — осмотрев батон, торопливо сказала Лена. — Вот здесь корку срежу, и будет чистенький.

Плюхнув колбасу на стол, я отошёл к окну и, сев на подоконник, стал наблюдать за девушкой. Лена ловко орудовала ножом, нарезая батон ровными ломтями.

— Не волнуйся, — неожиданно для самого себя произнёс я. — Всё будет хорошо. Вот увидишь, скоро всё закончится.

Лена улыбнулась.

— Знаешь, а мне уже не страшно. Я очень боялась оставаться сегодня дома одна. А с тобой рядом мне спокойно.

Она вдруг покраснела и отвела взгляд.

Я почувствовал себя неловко.

— Мхмда… Ну ладно, не буду тебе мешать.

Мне вдруг стало душно. Оторвавшись от подоконника, я сделал шаг и чуть не упал — закружилась голова.

— Семён? Что такое? — Лена кинулась ко мне и обхватила за талию. Перед глазами замелькали белые точки.

— Нет, ничего, — я глубоко вздохнул и осторожно выпрямился. Суета и нервное напряжение последних дней плохо сказывались на моём самочувствии.

Когда же это всё кончится?

— Просто голова закружилась, вот и споткнулся. Пойду на балкон, проветрюсь немного. Я в порядке, правда. Не беспокойся.

***

Выйдя на лоджию, я распахнул створку и жадно заглотнул ворвавшийся морозный воздух. Из окна моей комнаты доносилась приглушённая какофония — видимо, Алиса решила поупражняться в игре на гитаре.

Постепенно слабость начала меня отпускать, шум в ушах стал тише. Глубоко вздохнув, я открыл глаза и посмотрел на плывущий за окном густой снег.

Такая умиротворяющая картина — вечерний город, окутанный тёплым светом фонарей, медленно заворачивается в пушистое белоснежное покрывало. По краям тоненьких улиц бегают крохотные чёрные точки, посередине скользят точки покрупнее. А город будто и не замечает тех, кто живёт внутри него. И нет ему никакого дела до людских радостей, печалей и страхов.

Громко взвизгнув, звук гитары вдруг оборвался. Кажется, Алиса не выдержала собственного исполнения. Надо признать, в нашем сне она играла гораздо лучше. Наверное, разучилась. А может и не умела никогда.

Я перевёл взгляд на чёрное небо, нависавшее над городом. Действительно, а что я вообще знаю об этой, реальной Алисе? Ровным счётом ничего. Всё это время она отмалчивалась, держась особняком от остальных. Разве что с Ульяной была чуть более разговорчива, но это продолжалось так недолго…

Ветер свободно гулял по балкону, вытаскивая из углов старую пыль. Тело слегка затряслось, давая понять, что я уже достаточно проветрился.

Я потянулся к распахнутой створке, собираясь закрыть её, но моя рука замерла на полпути.

Из квартиры раздался отчаянный крик.

Глава 8Править

Слегка пошатываясь, он вышел из кухни. Я проводила его обеспокоенным взглядом. Надо скорее доделать бутерброды — наверное, он ещё ничего не ел сегодня. Того и гляди в голодный обморок свалится.

В глубине квартиры хлопнула дверь — Семён вышел на балкон. Надеюсь, свежий воздух ему поможет. Он и вправду выглядел каким-то измученным.

Я вдруг поняла, что все мои переживания отошли на задний план — настолько сильно я беспокоилась за Семёна. Но я видела, как он смотрит на Алису… А она, кажется, его совсем не замечает. Хотя кто знает, что у неё на уме. Но даже несмотря на это я не могла унять сердцебиение каждый раз, как оказывалась рядом с ним. Ах, если бы только с нами сегодня не было Алисы!

«Ох, что же это я? Прекрати, сейчас нельзя думать о таких вещах!» — приказала я себе. Но, как это всегда бывает, чем больше я старалась отвлечься, тем больше в итоге концентрировалась на запретных мыслях.

Сзади послышались осторожные шаги.

«Легка на помине! Если бы только она куда-нибудь исче… Прекрати, прекрати, прекрати!!»

Шаги затихли прямо у меня за спиной.

Я продолжала кромсать колбасу.

Розовые пластинки ровными лепестками сползали с ножа на разделочную доску.

«Тук-тук-тук» — стучало лезвие.

Ровные розовые лепестки.

Не выдержав, я обернулась. Алиса стояла прямо у меня за спиной и молча смотрела на колбасу.

— Сыра не нашлось, ага? — разочарованно протянула она.

— Да. Нет. Не знаю. Посмотри в холодильнике, — я стушевалась и снова схватилась за колбасу. Алиса не двинулась с места.

— Красиво режешь, Ленка, — она смотрела на мои руки. — Ровно так. С заботой. Наверняка ведь не ради меня стараешься.

По голосу я поняла, что она ухмыляется.

— Да, Ленка, хорошая бы из тебя жена вышла. Сенька бы наверняка такую хотел.

Остатки колбасы упали на пол, издав противный шлепок. Я стояла в оцепенении, вцепившись в край стола.

— Думаешь, я не вижу, как ты на него смотришь?

Рука, сжимавшая нож, побелела от напряжения. Слёзы застилали глаза.

— Да, ничего ведь не изменилось, правда? В реальности ты такая же.

Её слова больно хлестнули меня. В голове застучало. Я закрыла глаза, пытаясь унять бешено колотившееся сердце.

И у меня получилось.

Боль ушла. Обида куда-то испарилась. Не осталось вообще никаких чувств. Только слова Алисы всё ещё звенели у меня в ушах.

«Ничего ведь не изменилось, правда?».

Я открыла глаза и улыбнулась.

«В реальности ты такая же».

Пальцы плотно обхватили тёплую рукоятку.

Да, в реальности я такая же.

По-прежнему улыбаясь, я медленно развернулась.

***

— Да, Алиса. Ты права. В реальности я такая же, как и там. Ты считаешь, что это плохо?

Алиса молча смотрела на меня.

— Да, мне нравится Семён. И да, я не вписываюсь в образ «современной девчонки». И знаешь что? Я рада. Потому что в него очень удачно вписываешься ты.

Алиса отступила назад. Кажется, она меня не слушала.

— Лена… Слушай, успокойся. Положи нож, хорошо? Извини меня, я… Я была неправа, — залепетала она.

Огненные глаза, выделяясь на бледном лице, неотрывно смотрели куда-то вниз.

Я проследила за её взглядом и в ужасе бросила на стол нож, который всё ещё сжимала в правой руке.

— Нет, я… Ты не поняла, я не это имела в виду. В смысле, я тебе говорила…

— Я слышала, — прервала меня Алиса, обхватив плечи руками. — У тебя такое лицо было… Я испугалась. Прости. Я и правда переборщила. Просто вся эта ситуация… Она действует на нервы, понимаешь?

Я бросила испорченную колбасу в мусорное ведро и принялась накладывать нарезанные ломтики на хлеб.

— Ничего, — сухо бросила я через плечо. — Всё в порядке. Я понимаю.

Возможно, это было лишь моё воображение, но слова Алисы прозвучали фальшиво. Кажется, она совсем не раскаивалась.

— Нет, правда, — начала было Алиса, но её прервал стук в дверь.

Мы замерли, прислушиваясь. Стук повторился.

Я посмотрела на Алису.

— Сенька на балконе не слышит, наверное, — произнесла она шёпотом.

Затем вдруг резко развернулась и, осторожно ступая, пошла в коридор.

— Ты куда? — от волнения и страха у меня почти пропал голос.

Алиса, не останавливаясь, скрылась в полумраке коридора. А вдруг возьмёт и откроет? С неё станется.

Я тихо последовала за ней. Алиса стояла возле двери и смотрела в глазок.

— Какой-то мужик, — шепнула она, услышав мои осторожные шаги. — Стоит, с бумажками возится.

Вновь раздался стук, но теперь он звучал глухо — кажется, незнакомец стучался к соседям.

— В другую дверь ломится, — подтвердила мою догадку Алиса. — О, открыли. Разговаривают… А, всё, зашёл к ним.

Она оторвалась от глазка.

— Кажись ложная тревога, Ленка. Этот мужик, наверное, счётчики проверяет или газ. Но всё равно, надо быть начеку.

Она схватилась за ручку двери и повернула её.

Дверь неожиданно легко распахнулась, будто кто-то дёрнул её снаружи. Алиса сдавленно вскрикнула. В её голосе я отчётливо услышала страх.

***

Холодный ветер ворвался в коридор, шевельнув стопку старых газет на тумбочке. Алиса быстро захлопнула дверь и дрожащей рукой повернула защёлку. Раздался глухой щелчок замка.

— Она же открыта была всё время, — прошептала Алиса, не оборачиваясь. — Понимаешь? Семён забыл закрыть, когда нас впускал.

Она снова осторожно подёргала ручку. На этот раз дверь не шелохнулась.

— Господи! Нет, ты представляешь? — Алиса повернулась ко мне. Её белое лицо мутным пятном выделялось в полумраке коридора.— Это ведь любой мог зайти. Даже этот мужик. А если он…

Она замолчала, шумно дыша.

Мне был приятен испуг Алисы. Постоянно строящая из себя крутую, сейчас она едва могла говорить от страха. Беззаботно улыбнувшись, я пожала плечами.

— Но ведь ничего не случилось.

И, развернувшись, пошла на кухню. Надо поскорее доделать бутерброды. Семён, наверное, уже изнывает от голода.

Быстро разложив на хлеб оставшуюся колбасу, я вытерла лезвие ножа салфеткой. Приметив на подоконнике продолговатую чёрную коробочку, ткнула пальцем в кнопку включения чайника. Горячий чай с тремя ложками сахара — именно то, что нужно для восстановления сил.

Разогреваясь, чайник тихо зашипел. Я отошла к окну и, облокотившись на подоконник, посмотрела вниз.

Тёмный лабиринт города постепенно раскрывался под напором медленно разгорающихся фонарей. Мелкая собачонка носилась по соседнему двору, пытаясь поймать редкие хлопья снега, кружащиеся в воздухе. Мимо неё быстро прошла полная женщина, тащившая в руках тяжёлые пакеты. Собачонка бросила своё занятие и принялась нарезать вокруг неё круги. До меня доносились отголоски её звонкого лая.

Из глубины квартиры донеслось раздражающее бренчание — кажется, Алиса мучила гитару Семёна. Готова спорить — она даже не спросила у него разрешения.

Вода тихо клокотала, успокаивая и убаюкивая. Только сейчас я поняла, насколько устала. Я плохо спала в последние дни. В памяти постоянно всплывал тёмный немноголюдный парк. Красное пятно, расплывающееся по свежему снегу. И широко распахнутые наивные глаза, удивлённо смотрящие в чёрное небо.

Чайник протяжно пискнул, рапортуя о проделанной работе. Я медленно распрямилась, протягивая руку к пачке «Принцессы Нури».

Холодная рука зажала мне рот. Липкие пальцы впились в лицо, царапая кожу.

Что-то кольнуло в спину, и сразу же по груди разлилась острая боль, сковывающая сердце и мешающая дышать. Я напряглась, пытаясь оттолкнуться руками от подоконника, и с удивлением обнаружила, что тело меня не слушается.

Рука разжалась, отпуская меня на волю. Я попыталась удержаться на подгибающихся ногах, но мне не удалось.

Голова гулко ударилась об пол. Глаза закрылись. Я вдруг осознала, что мне уже ничего не мешает дышать. Потому что дышать мне больше не нужно.

Глава 9Править

Алиса!

Я рванулся на помощь девушке. Тонкое стекло балконной двери вдребезги разлетелось от удара о стену. Нога зацепилась за порог и я, потеряв равновесие, неуклюже упал на бок, сильно ударившись плечом.

Крик, доносившийся из коридора, внезапно затих.

— Алиса! Алиса, беги сюда!

Я схватил настольную лампу. Шнур натянулся, заставляя меня остановиться. Судорожным движением я выдернул вилку из розетки.

Из коридора не доносилось ни звука.

— Алиса!

Сжимая лампу в руках, я выбежал в коридор.

Она стояла напротив кухонной двери, закрывая руками рот. Широко распахнутые глаза застыли, смотря куда-то вниз.

— Алиса?

Она перевела взгляд в мою сторону. Её остекленевший взгляд приобрёл осмысленное выражение, через мгновение сменившееся гримасой ужаса.

Мне кажется, или Алиса смотрит не на меня, а на входную дверь за моей спиной?

Крепко сжав лампу, я быстро развернулся. Ничего. Дверь плотно заперта.

Сзади послышался громкий хлопок. Алиса скрылась за дверью ванной.

— Стой! Куда ты?

Я сделал пару шагов по направлению к ванной, и замер на месте, краем глаза увидев что-то на кухонном полу.

Там, в страшной, изломанной позе, с вывернутыми назад руками, лицом вниз лежала Лена.

— Лена! Лена, что с тобой?!

Я подбежал к ней и, схватив за плечо, попытался перевернуть девушку на спину.

— Лена, вставай!

Её бордовая блузка была мокрой насквозь.

— Тебе плохо? Вызвать «скорую»?

Голова девушки легко откинулась вбок. Немигающий взгляд остекленевших глаз был направлен прямо на меня.

— Лена?..

Я отпустил её плечо и тяжело осел рядом с телом.

— Нет. Не может…

Как? Кто?

Неужели кто-то вломился в квартиру, пока я был на балконе? Видела ли его Алиса? Надо скорее звонить в милицию.

Я поднялся на ноги, готовый бежать в комнату, к телефону. Однако, оказавшись в коридоре, замер на месте.

Мозг пронзила страшная догадка.

Убийца, возможно, до сих пор находится в квартире.

***

Я выбежал из кухни и отчаянно забарабанил кулаками по двери ванной.

— Алиса!

Из ванной доносилось невнятное бормотание.

— Алиса, слышишь! Выходи!

Кажется, она говорила с кем-то по телефону.

— Выходи! Нам надо уходить отсюда! Быстрее!!

Она ударила по двери с той стороны.

— Отойди! Это ты! Это всё ты! Как я раньше не догадалась?! Это ты их всех убил!

Я замер с поднятой рукой.

— О чём ты? Неужели ты думаешь, что я…

Ну да, конечно. Для неё это самое разумное объяснение.

— Нет! Ты не понимаешь! Кто-то забрался в квартиру и… Алиса, нам надо уходить! Он всё ещё может быть здесь.

Я снова обернулся. Никого.

Нет. Вряд ли. Если бы убийца прятался в квартире — я бы уже встретился с ним. Сейчас самый подходящий момент для того, чтобы прикончить меня.

— Ты действительно думаешь, что я в это поверю? — её голос раздался прямо из-за двери. — Действительно считаешь меня дурой? Ты же с самого начала ненавидел всех нас, правда? Почему? Почему, Семён?

У меня перехватило дыхание. Да что она несёт?

— Да как… Как ты можешь такое говорить? Я ещё в лагере привязался ко всем вам. И неважно, сон это был, не сон. У меня никогда не было таких друзей, как вы. Вы стали для меня самыми близкими людьми! Понимаешь? И… и особенно… Особенно близкой для меня стала ты, Алиса.

С глухим стуком моя голова уткнулась в дверь ванной. Ульяна. Маша. Славя. Лена. Их лица мелькали у меня перед глазами, сплетаясь в тревожный хоровод.

Я стоял в абсолютной тишине, чувствуя, как горячие капли чертят влажные дорожки на пылающих щеках. Из горла вырвался тихий всхлип.

Ручка ванной комнаты с тихим щелчком повернулась. Я отпрянул от двери, глядя, как Алиса выходит ко мне из своего укрытия.

— Это правда? — спросила она, глядя мне в глаза. — Всё, что ты сейчас сказал — это правда? Правда, что я тебе нравлюсь? Даже здесь? В реальной жизни?

Я молча улыбнулся ей сквозь слёзы и обхватил левой рукой за талию.

Алиса испуганно смотрела на меня, даже не пытаясь сопротивляться.

— Конечно правда, глупая. Я всегда любил только тебя, — прошептал я, вплотную приблизившись к её лицу.

Глядя ей в глаза, я нежно коснулся её губ своими губами. Мгновение она стояла в оцепенении, а затем страстно ответила на поцелуй, обвив мою шею руками.

Мы стояли в тишине, чувствуя жар наших тел. Мир вокруг словно перестал существовать.

Сердце Алисы гулко, быстро билось, и каждый его удар отдавался громким звоном в моей голове. Перед глазами замелькали чёрные мошки.

Алиса медленно отстранилась. Её покрасневшие глаза, ещё хранившие остатки слёз в уголках, счастливо смотрели на меня. Она нежно улыбнулась мне, и я улыбнулся в ответ.

Какая-то тень мелькнула справа. Резко повернувшись, я увидел рядом со своим плечом руку, сжимавшую окровавленный кухонный нож.

Алиса молча смотрела на нож. Мои глаза перехватили её обречённый, равнодушный взгляд.

Рука коротко замахнулась. Алиса захрипела, пытаясь дотянуться до разорванного горла, но моё тело плотно прижало её к стене, не давая этого сделать.

Мои глаза находились прямо напротив огненно-красных, широко раскрытых глаз. В её взгляде я прочитал немой вопрос.

Вопрос, который она уже никогда не сможет задать.

Глава 10Править

— Мы свободны! Теперь мы наконец-то можем быть вместе! Эй, почему ты такой грустный? Ты не рад? — Зачем? Зачем всё это?

Откуда-то доносились глухие удары.

— Глупый, неужели ты сам не понимаешь? Они нам мешали. — Мешали?

С запачканного лезвия медленно стекали тёмные капли.

— Именно! Они не имели права влезать в твою жизнь! — Не имели?

Пушистый снег, качаясь на медленном ветру, постепенно укутывал кухонное окно тёплым покрывалом.

— Теперь они получили то, что заслуживали. — Заслуживали?..

И за этим покрывалом оставались все страхи. Все опасности. Все проблемы.

— Заслуживали...

Где-то вдали мерзко завизжала болгарка.

— Неужели ты ещё не понял? Они никогда бы не полюбили тебя! — Никогда...

Входная дверь упала на пол.

— Им было наплевать на тебя! Они постоянно смеялись над тобой, помнишь? — Помню.

Вокруг меня сновали серые тени.

— Ну же, улыбнись! Теперь мы будем счастливы. — Счастливы.

Я улыбнулся.

Кто-то грубо заломил нам руки за спину.

***

— А помнишь нашу первую встречу? Ты напугался тогда, да? Ну признайся! Напугался?

Мы улыбались, вспоминая счастливое время.

— Помнишь, как хорошо нам было тогда, на речке? Когда нам никто не мешал?

Мы помнили голубую воду и жёлтый песок. Тогда нам было хорошо.

— А помнишь, как мы от них избавлялись, когда всё это повторялось заново? Помнишь, как они плакали, не понимая, чего мы от них хотим?

Мы засмеялись, вспоминая наши весёлые эксперименты.

Издалека донёсся противный скрежет ржавых колёс. К нам вплыла чёрная тень, толкавшая перед собой ржавую тележку.

— Таблетки! — оглушил нас скрипучий лай.

Напуганные, мы спрятались внутри своего уютного домика. Через маленькую щелку в стене нам было видно, как к тележке со всех сторон потянулись бледные тени. Они постоянно были где-то рядом, мы это знали. Они нам мешают. Почему все пытаются нам помешать?!

Подул резкий ветер. Кто-то сорвал крышу с нашего тёплого домика. Над разверстой дырой нависала чёрная тень.

— Ты не слышал? Сказано было идти на таблетки. Что ты тут прячешься? Опять не хочешь? А хочешь снова в одиннадцатое попасть?

Мы не хотели. В одиннадцатом много чёрных теней. В одиннадцатом нас часто разлучают.

— Вылезай. Давай-давай, быстрее. Открой рот. Глотай. Быстро глотай! Ну?!

Чёрные бусинки исчезли у нас во рту.

— Покажи рот.

Чёрная тень смотрит внутрь, пытаясь высосать душу. Не выйдет. Мы давно изучили их повадки и знаем, как защищаться.

— Иди на место.

Разрушенный домик жалобно скрипнул, когда мы зашли внутрь. Нам снова удалось перехитрить наших мучителей. Чёрная тень скоро насытится и уйдёт. Теперь надо просто подождать.

***

— Эй, нам пора!

Мы осторожно вышли из домика. Вокруг лежали бледные тени. Они мешают. Но они не разлучат.

— Ну же, не кисни! Вот увидишь, настанет тот день, когда нам никто не будет мешать.

Мы улыбнулись. Мы это знали.

— Ты куда это пошёл? А ну вернись в палату! — грубо окрикнули нас.

Перед нами стояла высокая чёрная тень.

— Слышал меня? Куда пошёл? В сортир что ли?

Мы кивнули. Тень может нас разлучить. Не стоит злить её.

— Иди. Быстро!

Впереди замаячила белая дверь, рядом с которой мелькали две серые тени. Осторожно ступая, мы шли к ней, чувствуя на спине тяжёлый чёрный взгляд.

— А знаешь, почему они злятся?

За дверью хаотично роились бледные тени. В воздухе висел плотный удушливый туман.

— Потому что они понимают, что бессильны.

Мы подошли к тёмной яме в земле. В глубине клокотала вонючая масса.

— Они знают, что мы победили.

Язык нащупал за щекой гладкие шарики.

— Мы всегда будем вместе.

Чёрные бусинки полетели в бурлящую жижу.

Всегда.

Обнаружено использование расширения AdBlock.


Викия — это свободный ресурс, который существует и развивается за счёт рекламы. Для блокирующих рекламу пользователей мы предоставляем модифицированную версию сайта.

Викия не будет доступна для последующих модификаций. Если вы желаете продолжать работать со страницей, то, пожалуйста, отключите расширение для блокировки рекламы.

Также на ФЭНДОМЕ

Случайная вики