ФЭНДОМ


Это — фанфик.
Он является собственностью автора.
Редактировать эту страницу можно только с разрешения автора.

За очередным поворотом в шахте я, наконец, увидел Шурика. Внезапно закружилась голова, я навалился на слегка влажную стену, и меня стошнило. Шурик лежал на спине, его руки и ноги были приколочены к шпалам, так что он образовывал букву X. Нижняя челюсть его была оторвана и валялась неподалеку, рядом с большим и очень странным молотком, даже молотом. Всё было залито кровью. Я попытался встать, но не смог, и пополз по шпалам к Шурику. Оказавшись рядом, я понял, что его горло перерезано. В глупой надежде, что он всё-таки жив, я потянулся пощупать пульс, но пульса не было, и его рука была прохладной. Не холодной, прохладной. Похоже, еще недавно он был жив, но теперь отмучился. И его убийца должен быть где-то поблизости. Странно, но мне было почти всё равно.
Надо, наверное, выбраться на поверхность и рассказать Ольге Дмитриевне, она вызовет милицию, милиция во всем разберется, а я, наконец, увижу кого-то, кроме жителей этого лагеря... Но у меня не было сил, чтобы встать и выбраться из шахты.
Внезапно из-за поворота послышался приглушенный стон и всхлипывание. Я, пошатываясь, встал, подобрал фонарь и понял, что он скользкий от крови Шурика. В голове промелькнула мысль, что надо вытереть его чем-то темным или красным, чтобы пятно потом было не так заметно. Я развязал галстук и протер фонарь им. Теперь передо мной стоял выбор, куда идти: назад или на всхлипывания. Почему-то мне было всё равно, все чувства онемели. Постояв еще с полминуты, я двинулся в сторону всхлипываний.
За поворотом, скорчившись у стены, плакала Алиса. Что она-то тут делала?
- А... Алис... - начал я, - Как ты тут оказалась? Ты видела Шурика?
Она не отвечала, продолжая всхлипывать. Кажется, она даже не посмотрела в мою сторону.
Я подошел ближе и увидел, что из её ушей течёт кровь. Лицо она закрывала перемазанными в крови руками. Я осторожно притронулся к ее плечу, но она отшатнулась от моего прикосновения и очень быстро поползла в сторону. Для этого ей пришлось отнять руки от лица, и я понял, что её глаза выколоты. Значит, она меня не видит и, похоже, не слышит. Но кому могло понадобиться делать такое с Шуриком и Алисой?
Я пошел за Алисой, стараясь не производить шума. Она несколько раз упиралась в стены на поворотах, но продолжала ползти дальше.
Через несколько минут впереди я опять увидел очертания человеческой фигуры. Длинные светлые волосы... Славя. Только без руки. Алиса доползла до неё, запнулась об её ногу, ощупала ее руками и начала подвывать. Я подошел, чтобы понять, жива ли еще Славя, но пульса у неё, как и у Шурика, не было. Я посветил дальше в тоннель, и увидел какую-то бесформенную кучу. Алиса всё так же выла на одной высокой ноте. Куча внезапно вздрогнула. Подойдя к ней, я заметил выглядывающие из нее пряди зеленоватых волос и понял, что это Мику в груде каких-то темных тряпок. Только почему тогда эта куча такая большая, Мику же была гораздо меньше? И почему из кучи торчат три руки? Я попробовал приподнять одну из тряпок и заметил голову Электроника. Отдельно от туловища.
Что, в конце концов, происходит? Какому маньяку понадобилось их всех калечить и убивать? Зачем? Нет, точно пора идти за Ольгой Дмитриевной. Я зашагал в сторону выхода.
Снова прошел мимо Слави с воющей Алисой. Хорошо, что за ползущей Алисой оставался явный след, потому что дорогу я не запомнил, а делать отметки как-то не догадался. Прошел мимо Шурика... А дальше куда? Налево или направо?
Тут справа из-за поворота мелькнул луч света. Я бросился в левый проход и замер, прижавшись к стене.
Полминуты, минута, пять... Никто не показывался.
Я беззвучно двинулся в правый проход. Свет всё еще виднелся за поворотом и, отражаясь от стен, давал возможность как-то видеть, так что фонарь я погасил, чтобы не выдавать себя.
За поворотом я ожидал увидеть что угодно, но только не это. На желто-зеленом полосатом коврике лежали раздетые Лена и Ульяна, фонарь валялся в стороне от них. Лена... Лена делала Ульяне массаж? Ночью? В шахте? Неподалеку от нескольких трупов и покалеченной Алисы? Что за сюрреализм? Этот мир сошел с ума или крыша едет у меня?
Ульяна тихонько постанывала. Я тихонько сполз по стене и осел на шпалы. Голова, казалось, была готова взорваться.
Оттуда, откуда я только что пришел, послышались шаги. Я уже не знал, куда бежать, и продолжал молча сидеть на пыльных шпалах. Из-за поворота вынырнул луч света и остановился на мне. Я зажмурился.
- Семён? - послышался удивленный голос Ольги Дмитриевны. - Хотя хорошо, что ты здесь. Вставай и пошли.
- Ольга Дмитриевна! Я нашел Шурика...
- Да? Ну и ладно, - отозвалась Ольга Дмитриевна.
- Он мертв...
- Да, я знаю, - меня удивил ее равнодушный тон.
- И Славя.
- И Мику, и Электроник.
Я по-прежнему не мог открыть глаза, потому что фонарь был направлен мне в лицо, и выражение лица Ольги Дмитриевны оставалось для меня неизвестным.
- Вы уже вызвали милицию?
- Конечно, - протянула Ольга Дмитриевна, - конечно, нет.
Я опешил.
- Девочки, - нежно позвала она. - Девочки, сюда!
Послышались шаги.
- Свяжите этому образцовому пионеру руки, я придумала, как его использовать. Вон, у него из кармана галстук торчит.
Я, было, вскочил, но меня повалили на шпалы лицом вниз и выкрутили руки. Через полминуты меня со связанными руками потянули вверх за волосы.
- Сёма, вставай, - послышался ласковый голос Ульянки. Я кое-как встал и, наконец, увидел Ольгу Дмитриевну. Она тоже была голой и держала руку Слави с наполовину обнаженной костью.
Девочки, а я вам дилду принесла, - заулыбалась вожатая, указывая на кость. У меня похолодели руки и ноги, потемнело в глазах и, кажется, я упал в обморок.

Когда я пришёл в сознание и попытался сквозь ресницы осмотреться, то обнаружил, что нахожусь уже не в шахте, а в домике Ольги Дмитриевны. Стены были вымазаны чем-то тёмным, но плакаты с анонимусами и Фантомасом были совершенно чисты в ярком свете направленных прямо на них настольных ламп. Слегка подёргав руками и ногами, я понял, что раздет привязан к раме кровати примерно в той же позе, в которой умер Шурик. С пола доносилось слабое хлюпание и причмокивание. Я попробовал скосить туда глаза, но ничего не увидел. Повернуть голову не удавалось, как будто она была приклеена за волосы к кровати.
— Кажется, наш образцовый пионер проснулся, — раздался голос со стороны кровати Ольги Дмитриевны.
Причмокивание на полу прекратилось. Через полминуты надо мной склонились Лена и Ульяна, по-прежнему без одежды.
— Сёма, ты как будто не рад нас видеть, — сообщила Ульянка.
Я не мог выдавить из себя ни звука.
— Тебе, должно быть, интересно, что тут происходит, — промурлыкала Лена.
Тут послышался скрип открывающейся двери и звук голоса Жени:
— Ольга Дмитриевна, девочки, я закончила.
— Отлично, тогда я подрываю, чтобы никто из не вспомнивших не мог нам помешать, — ответила Ольга Дмитриевна, и через несколько секунд раздался ужаснувший меня грохот, потом ещё и ещё... Девочки молча и улыбаясь смотрели друг на друга.
— Так вот, — словно опомнившись, повернулась ко мне Лена. — Тебе нравится в этом лагере?
Я растерянно хлопал глазами. Какой ответ она ожидает услышать?
— Видимо, не очень, — засмеялась Лена. — А нам каково?
— Может, выдвинем его кровать на середину комнаты? — предложила Ульянка.
Только тут я смог увидеть всех четырёх. Я уже догадывался, что Женя тоже будет голышом.
Кровать сдвинулась с места и с глухим звуком поползла от стены, остановившись примерно там, где должен был лежать ковёр.
Тут Ульянка неожиданно уселась ко мне на лицо, ухватившись руками за спинку кровати.
— Раз ты всё равно молчишь, пусть твой рот приносит хоть какую-то пользу обществу, — захихикала она.
Я попытался вдохнуть, получилось не очень, потому что её зад давил мне на шею, но как-то дышать было можно.
— Будь полезен, — прошипела Женя и, судя по ощущениям, вцепилась ногтями мне в член. Я приглушенно взвыл и покорно начал приносить общественную пользу. Лена подошла к Ульяне со стороны спинки кровати и начала нежно вылизывать и покусывать её сосочки.
— Видимо, девочки, объяснять происходящее Семёну придётся мне, — сообщила Ольга Дмитриевна. — Вы слишком в эмоциях, чтобы более-менее внятно излагать.
— Хорошо, я вообще молчу, — отозвалась Женя, и, видимо, чтобы нагляднее проиллюстрировать свои слова, взяла в рот мой член. От нахлынувших ощущений я бы задохнулся даже если бы на мою шею никто не давил, но стоило Ульянке недовольно заворчать, как Женя применила зубы, и мне пришлось продолжить, чтобы эта пытка прекратилась.
— Значит, так, — произнесла Ольга Дмитриевна и надолго задумалась. — С чего бы начать? Насколько я могу предполагать, ты сейчас в шоке и ужасе, и не понимаешь, что происходит.
Это было слабо сказано.
— А мы были в этом шоке и ужасе сотни раз, пока не начали постепенно вспоминать, что это уже было раньше. Ты делал с нами подобное тому, что сегодня видел в шахте, не одну сотню раз, помнишь?
Я замотал головой, насколько это вообще возможно было в моём положении. Как такое может быть? Я здесь впервые, и вообще не понимаю, как сюда попал.
— Ты неоднократно пытал и вырезал весь лагерь. Ты принуждал пионерок к оргиям, угрожая их убить, а потом всё равно убивал, — продолжала вожатая.
Я не мог такого сделать.
— Ты допрашивал меня, о том, как я могла связаться с твоими родителями, медленно вскрывая мой живот и вытаскивая из него кишки, а потом втолковывал девочкам, что они не настоящие, и заталкивал мои внутренности им в рот.
Меня опять затошнило.
— И в конце концов, мы начали это вспоминать, и теперь решили попробовать сделать то же, что ты делал с нами, самостоятельно. Мы подумали, что вдруг, если мы сами будем владеть ситуацией, то получим несколько больше удовольствия?
Ульянка внезапно простонала:
— Я... сейчас...
Лена оторвалась от неё и отошла в сторону, на её место встала Ольга Дмитриевна и схватила Ульянку за горло.
— Давай, девочка, смотри мне в глаза, сколько сможешь.
Ульяна задергалась, елозя по моему лицу, но через пару минут затихла. Я почувствовал, что мне в рот и на подбородок потекло что-то тёплое.
— Давайте галстуком перевяжем для надежности, — предложила Лена.
— Перевяжи, — согласилась Ольга Дмитриевна.
Лена подошла и очень туго завязала галстук на шее у Ульянки. Ольга Дмитриевна подхватила её, сняла с меня и оттащила в угол.
— Зачем? — простонал я. — Зачем вы их всех убили? Зачем искалечили Алиску?
— Не волнуйся, Семён, это всё происходило добровольно, — улыбнулась вожатая. — А вот ты нашего согласия не спрашивал, когда вытворял с нами всё то же самое.
— Добровольно? — не поверил я.
— Добровольно. Леночка, покажешь ему?
— Конечно, Ольга Дмитриевна. Только может, сначала поставим кровать вертикально, а то Семёну будет плохо видно?
— Давай поставим.
Женя выпустила изо рта мой член, и кровать установили на попа. Мои ноги более-менее находили опору, но руки, привязанные к верхней части кровати, оказались нещадно сдавленными веревкой в запястьях.
Лена подошла ближе и потерлась об меня грудями.
— Кто-то у нас такой красавчик и добряк, — промурлыкала она. — Только немного испачкался, пока блуждал по шахте.
У неё в руках оказался нож.
— Ничего, мы сейчас устроим тебе теплый душик, Сёмочка, — лукаво улыбнулась она и с силой полоснула себя по горлу.
Кровь брызнула на меня фонтаном, я даже не представлял, что её может быть так много разом. Я зажмурился и попытался представить, что я сейчас проснусь в своей постели под знакомой пыльной люстрой, но тонкие щекотные струйки, сбегавшие по плечам, животу и ногам не давали мне этого сделать.
— Небось, когда сидел на своих бордах с ниграми, говном и расчлененкой, так не жмурился — рассмеялась Женя. — И когда сам нас вскрывал — тоже.
— В общем, ты много раз всех нас убивал, но сам всегда оставался жив, и этот замкнутый круг всё продолжался и продолжался, — произнесла Ольга Дмитриевна. — Возможно, если мы убьём ещё и тебя, то он окажется разорван. Сейчас все в лагере, кроме нас троих, уже мертвы, и теперь моя очередь.
Я распахнул глаза. Те взрывы... Они убили весь лагерь?
— Подождите, пожалуйста, Ольга Дмитриевна, я хочу выпить молочка, — слегка покраснев, сообщила Женя.
— Ох. Ну, ладно, спешить-то нам пока некуда. Я тогда пока книжку почитаю, — ответила вожатая и, оттащив труп Лены в угол к Ульяне, улеглась на свою кровать.

Женя встала передо мной на колени, и принялась слизывать Ленину кровь с моего члена, а потом мой член опять оказался у неё во рту. Я, чтобы получить хоть какое-то удовольствие, постарался представить с закрытыми глазами, что это та шлюха, которую я снял за полторы тысячи на свой двадцать первый день рождения, чтобы лишиться девственности. Когда через пару минут начало получаться, мой член наконец затвердел, и ещё через несколько минут я кончил и открыл глаза. Женя сглотнула и облизнулась.
— Ольга Дмитриевна, я закончила.
— Тогда поможешь мне, как договорились?
— Конечно.
Вожатая достала из-под подушки уже знакомую мне кость Слави, только сейчас её конец был слегка заострён.
— Ольга Дмитриевна, а если замкнутый круг не получится разорвать? — прошептал я пересохшим ртом. Но меня услышали.
— Ну, тогда в следующий раз развлекаться вместо нашей четвёрки будут Электроник, Шурик и Алиса со Славей.
— А... А Мику?
— А Мику уже развлеклась на полжизни вперед, — захихикала Женя.
Ольга Дмитриевна подошла ко мне и стала перемазывать кость Слави в полусвернувшейся скользкой крови.
— Жень, прошло слишком много времени, кровь плохо смазывает. Можешь поплевать сверху?
Женя кивнула, немного помолчала, видимо, копя слюну, и плюнула. Вожатая растерла слюну вперемешку с кровью по кости и села на неё. Кость вошла в женское тело примерно на половину длины, а тупым концом уперлась в пол.
— Женя, твоя очередь. Только резко, пожалуйста, — произнесла Ольга Дмитриевна. Женя подошла к ней и резко повисла всем своим весом на плечах вожатой. Вожатая села на пол с громким воплем, который быстро оборвался. Кость целиком скрылась в ней. Я невольно опять зажмурился.
— Ну, что, Семён? Теперь ты, — просто сказала Женя. — Как хочешь умереть?
— Я вообще не хочу умирать, — глухо пробормотал я.
— Такого варианта тебе не предлагается. А вот способ смерти из доступных на данный момент можешь выбрать.
— А Алиса? Алиса же вроде ещё жива, — вдруг вспомнил я в надежде отвлечь Женю от своей скромной персоны и сбежать.
— Алису я уже убила, пока тебя сюда перетаскивали.
У меня потекли из глаз слёзы. Алиса, ничего не видящая и не слышащая, в панике убегающая от моего прикосновения, перепуганная и дезориентированная... Почему-то остальных мне было не так жаль, как её. Возможно, потому что они или были уже мертвы, или не выглядели столь беспомощными?
— Тогда... Можно я немного подумаю?
— Можно. Но не очень долго, час-два, не больше, — ответила Женя и улеглась на кровать Ольги Дмитриевны с книжкой.
Я задумался. Сбежать, пока я привязан, точно не получится, у меня даже голова толком не поворачивается.
— А, кстати, почему я не могу повернуть голову? — спросил я у Жени.
— Потому, что твои волосы приклеены к матрасу сгущенным молоком, — засмеялась она. — Это была Ульянкина идея.
Вполне в духе Ульяны.
— А ты тоже умрешь?
— Да, конечно. После того, как тебя убью.
— А как ты собираешься умереть сама?
— Прыгну с обрыва. Тут за лесом есть, высокий, метров тридцать-сорок. А внизу острые камни.
— Не страшно?
— Не особо. Ты меня оттуда уже сбрасывал.
— Я ничего подобного не помню, и вообще не понимаю, как мог сделать что-то такое.
— Мог, поверь мне. Ты приезжаешь сюда каждую неделю, и никогда заранее нельзя сказать, что ты будешь вытворять. Примерно пятьдесят на пятьдесят: возможно, ты будешь стеснительным придурком, тайком домогающимся одной из нас, а возможно, ты будешь маньяком-садистом, устраивающим нам кровавую баню с элементами оргий и допроса. Несколько месяцев назад некоторые из нас начали вспоминать, что что-то такое с нами уже происходило. Через пару недель мы объединились и попытались собрать целиком имеющуюся у нас картину, чтобы понять, можно ли как-то выбраться из этого заколдованного цикла, и сейчас проходит наш первый эксперимент. Ты уже определился, смерть какого вида предпочитаешь в это время суток?
— Пока нет. Наверное, быструю и безболезненную.
— А вот некоторые из нас уже успели стать мазохистами под твоим влиянием, — рассмеялась Женя. — Со мной спрыгнуть хочешь?
— Не очень. Меня мутит от высоты.
— А я высоту люблю. Повесить тебя? Утопить? Зарезать? Сломать шею?
— А ты можешь сломать мне шею?
— На других пионерах сегодня потренировалась, пока взрывчатку в домики закладывала. Несколько человек меня обнаружили, пришлось убивать вручную.
— Понятно. А Шурик, ему горло перерезала Лена? — вдруг вспомнил я.
— Ага, она у нас любительница кровавых спецэффектов. Могу, кстати, пробить тебе сердце.
— Можешь, мне, в общем, почти без разницы, если без пыток, — ответил я. Сбегать почему-то расхотелось, как и жить. Я чувствовал какую-то странную пустоту.
— А, я вспомнила. В медпункте же должны быть средства для наркоза, если ты боишься боли, то это то, что нужно. Хочешь?
— Да, пожалуйста.
Она убежала и через несколько минут вернулась с белой тряпкой и флаконом из тёмного стекла. Женя вскрыла флакон и по домику пошёл сладковатый странный запах. Она налила жидкости из флакона на тряпку и прижала к моему рту и носу.
— Вдыхай.
Я попытался вдохнуть. Пары жидкости странно холодили нос и горло изнутри. Через несколько минут меня не будет, это так странно. Нет, я много раз думал о суициде, но никогда смерть не была так близко и реально.
— Погоди, слишком много эфирных паров вдыхаю я, а не ты, — сообщила Женя. — Наверное, надо положить тряпку в пакет, чтобы только ты этим дышал, а то вдруг я тоже засну и не смогу тебя убить.
Она покопалась в шкафу у вожатой, нашла там пакет, положила в него тряпку, долив на неё ещё эфира из флакона и прижала края пакета к моему рту.
— Дыши глубже.
Я задышал. Мне казалось, что я дышу и дышу, и наркоз всё никак не подействует. В какой-то момент мне вдруг стало очень легко и показалось, что этот момент будет длиться всегда... сегда... егда... гда... да... а...