ФЭНДОМ


За очередным поворотом в шахте я, наконец, увидел Шурика. Внезапно закружилась голова, я навалился на слегка влажную стену, и меня стошнило. Шурик лежал на спине, его руки и ноги были приколочены к шпалам, так что он образовывал букву X. Нижняя челюсть его была оторвана и валялась неподалеку, рядом с большим и очень странным молотком, даже молотом. Всё было залито кровью. Я попытался встать, но не смог, и пополз по шпалам к Шурику. Оказавшись рядом, я понял, что его горло перерезано. В глупой надежде, что он всё-таки жив, я потянулся пощупать пульс, но пульса не было, и его рука была прохладной. Не холодной, прохладной. Похоже, еще недавно он был жив, но теперь отмучился. И его убийца должен быть где-то поблизости. Странно, но мне было почти всё равно.
Надо, наверное, выбраться на поверхность и рассказать Ольге Дмитриевне, она вызовет милицию, милиция во всем разберется, а я, наконец, увижу кого-то, кроме жителей этого лагеря... Но у меня не было сил, чтобы встать и выбраться из шахты.
Внезапно из-за поворота послышался приглушенный стон и всхлипывание. Я, пошатываясь, встал, подобрал фонарь и понял, что он скользкий от крови Шурика. В голове промелькнула мысль, что надо вытереть его чем-то темным или красным, чтобы пятно потом было не так заметно. Я развязал галстук и протер фонарь им. Теперь передо мной стоял выбор, куда идти: назад или на всхлипывания. Почему-то мне было всё равно, все чувства онемели. Постояв еще с полминуты, я двинулся в сторону всхлипываний.
За поворотом, скорчившись у стены, плакала Алиса. Что она-то тут делала?
- А... Алис... - начал я, - Как ты тут оказалась? Ты видела Шурика?
Она не отвечала, продолжая всхлипывать. Кажется, она даже не посмотрела в мою сторону.
Я подошел ближе и увидел, что из её ушей течёт кровь. Лицо она закрывала перемазанными в крови руками. Я осторожно притронулся к ее плечу, но она отшатнулась от моего прикосновения и очень быстро поползла в сторону. Для этого ей пришлось отнять руки от лица, и я понял, что её глаза выколоты. Значит, она меня не видит и, похоже, не слышит. Но кому могло понадобиться делать такое с Шуриком и Алисой?
Я пошел за Алисой, стараясь не производить шума. Она несколько раз упиралась в стены на поворотах, но продолжала ползти дальше.
Через несколько минут впереди я опять увидел очертания человеческой фигуры. Длинные светлые волосы... Славя. Только без руки. Алиса доползла до неё, запнулась об её ногу, ощупала ее руками и начала подвывать. Я подошел, чтобы понять, жива ли еще Славя, но пульса у неё, как и у Шурика, не было. Я посветил дальше в тоннель, и увидел какую-то бесформенную кучу. Алиса всё так же выла на одной высокой ноте. Куча внезапно вздрогнула. Подойдя к ней, я заметил выглядывающие из нее пряди зеленоватых волос и понял, что это Мику в груде каких-то темных тряпок. Только почему тогда эта куча такая большая, Мику же была гораздо меньше? И почему из кучи торчат три руки? Я попробовал приподнять одну из тряпок и заметил голову Электроника. Отдельно от туловища.
Что, в конце концов, происходит? Какому маньяку понадобилось их всех калечить и убивать? Зачем? Нет, точно пора идти за Ольгой Дмитриевной. Я зашагал в сторону выхода.
Снова прошел мимо Слави с воющей Алисой. Хорошо, что за ползущей Алисой оставался явный след, потому что дорогу я не запомнил, а делать отметки как-то не догадался. Прошел мимо Шурика... А дальше куда? Налево или направо?
Тут справа из-за поворота мелькнул луч света. Я бросился в левый проход и замер, прижавшись к стене.
Полминуты, минута, пять... Никто не показывался.
Я беззвучно двинулся в правый проход. Свет всё еще виднелся за поворотом и, отражаясь от стен, давал возможность как-то видеть, так что фонарь я погасил, чтобы не выдавать себя.
За поворотом я ожидал увидеть что угодно, но только не это. На желто-зеленом полосатом коврике лежали раздетые Лена и Ульяна, фонарь валялся в стороне от них. Лена... Лена делала Ульяне массаж? Ночью? В шахте? Неподалеку от нескольких трупов и покалеченной Алисы? Что за сюрреализм? Этот мир сошел с ума или крыша едет у меня?
Ульяна тихонько постанывала. Я тихонько сполз по стене и осел на шпалы. Голова, казалось, была готова взорваться.
Оттуда, откуда я только что пришел, послышались шаги. Я уже не знал, куда бежать, и продолжал молча сидеть на пыльных шпалах. Из-за поворота вынырнул луч света и остановился на мне. Я зажмурился.
- Семён? - послышался удивленный голос Ольги Дмитриевны. - Хотя хорошо, что ты здесь. Вставай и пошли.
- Ольга Дмитриевна! Я нашел Шурика...
- Да? Ну и ладно, - отозвалась Ольга Дмитриевна.
- Он мертв...
- Да, я знаю, - меня удивил ее равнодушный тон.
- И Славя.
- И Мику, и Электроник.
Я по-прежнему не мог открыть глаза, потому что фонарь был направлен мне в лицо, и выражение лица Ольги Дмитриевны оставалось для меня неизвестным.
- Вы уже вызвали милицию?
- Конечно, - протянула Ольга Дмитриевна, - конечно, нет.
Я опешил.
- Девочки, - нежно позвала она. - Девочки, сюда!
Послышались шаги.
- Свяжите этому образцовому пионеру руки, я придумала, как его использовать. Вон, у него из кармана галстук торчит.
Я, было, вскочил, но меня повалили на шпалы лицом вниз и выкрутили руки. Через полминуты меня со связанными руками потянули вверх за волосы.
- Сёма, вставай, - послышался ласковый голос Ульянки. Я кое-как встал и, наконец, увидел Ольгу Дмитриевну. Она тоже была голой и держала руку Слави с наполовину обнаженной костью.
Девочки, а я вам дилду принесла, - заулыбалась вожатая, указывая на кость. У меня похолодели руки и ноги, потемнело в глазах и, кажется, я упал в обморок.

Когда я пришёл в сознание и попытался сквозь ресницы осмотреться, то обнаружил, что нахожусь уже не в шахте, а в домике Ольги Дмитриевны. Стены были вымазаны чем-то тёмным, но плакаты с анонимусами и Фантомасом были совершенно чисты в ярком свете направленных прямо на них настольных ламп. Слегка подёргав руками и ногами, я понял, что раздет привязан к раме кровати примерно в той же позе, в которой умер Шурик. С пола доносилось слабое хлюпание и причмокивание. Я попробовал скосить туда глаза, но ничего не увидел. Повернуть голову не удавалось, как будто она была приклеена за волосы к кровати.
— Кажется, наш образцовый пионер проснулся, — раздался голос со стороны кровати Ольги Дмитриевны.
Причмокивание на полу прекратилось. Через полминуты надо мной склонились Лена и Ульяна, по-прежнему без одежды.
— Сёма, ты как будто не рад нас видеть, — сообщила Ульянка.
Я не мог выдавить из себя ни звука.
— Тебе, должно быть, интересно, что тут происходит, — промурлыкала Лена.
Тут послышался скрип открывающейся двери и звук голоса Жени:
— Ольга Дмитриевна, девочки, я закончила.
— Отлично, тогда я подрываю, чтобы никто из не вспомнивших не мог нам помешать, — ответила Ольга Дмитриевна, и через несколько секунд раздался ужаснувший меня грохот, потом ещё и ещё... Девочки молча и улыбаясь смотрели друг на друга.
— Так вот, — словно опомнившись, повернулась ко мне Лена. — Тебе нравится в этом лагере?
Я растерянно хлопал глазами. Какой ответ она ожидает услышать?
— Видимо, не очень, — засмеялась Лена. — А нам каково?
— Может, выдвинем его кровать на середину комнаты? — предложила Ульянка.
Только тут я смог увидеть всех четырёх. Я уже догадывался, что Женя тоже будет голышом.
Кровать сдвинулась с места и с глухим звуком поползла от стены, остановившись примерно там, где должен был лежать ковёр.
Тут Ульянка неожиданно уселась ко мне на лицо, ухватившись руками за спинку кровати.
— Раз ты всё равно молчишь, пусть твой рот приносит хоть какую-то пользу обществу, — захихикала она.
Я попытался вдохнуть, получилось не очень, потому что её зад давил мне на шею, но как-то дышать было можно.
— Будь полезен, — прошипела Женя и, судя по ощущениям, вцепилась ногтями мне в член. Я приглушенно взвыл и покорно начал приносить общественную пользу. Лена подошла к Ульяне со стороны спинки кровати и начала нежно вылизывать и покусывать её сосочки.
— Видимо, девочки, объяснять происходящее Семёну придётся мне, — сообщила Ольга Дмитриевна. — Вы слишком в эмоциях, чтобы более-менее внятно излагать.
— Хорошо, я вообще молчу, — отозвалась Женя, и, видимо, чтобы нагляднее проиллюстрировать свои слова, взяла в рот мой член. От нахлынувших ощущений я бы задохнулся даже если бы на мою шею никто не давил, но стоило Ульянке недовольно заворчать, как Женя применила зубы, и мне пришлось продолжить, чтобы эта пытка прекратилась.
— Значит, так, — произнесла Ольга Дмитриевна и надолго задумалась. — С чего бы начать? Насколько я могу предполагать, ты сейчас в шоке и ужасе, и не понимаешь, что происходит.
Это было слабо сказано.
— А мы были в этом шоке и ужасе сотни раз, пока не начали постепенно вспоминать, что это уже было раньше. Ты делал с нами подобное тому, что сегодня видел в шахте, не одну сотню раз, помнишь?
Я замотал головой, насколько это вообще возможно было в моём положении. Как такое может быть? Я здесь впервые, и вообще не понимаю, как сюда попал.
— Ты неоднократно пытал и вырезал весь лагерь. Ты принуждал пионерок к оргиям, угрожая их убить, а потом всё равно убивал, — продолжала вожатая.
Я не мог такого сделать.
— Ты допрашивал меня, о том, как я могла связаться с твоими родителями, медленно вскрывая мой живот и вытаскивая из него кишки, а потом втолковывал девочкам, что они не настоящие, и заталкивал мои внутренности им в рот.
Меня опять затошнило.
— И в конце концов, мы начали это вспоминать, и теперь решили попробовать сделать то же, что ты делал с нами, самостоятельно. Мы подумали, что вдруг, если мы сами будем владеть ситуацией, то получим несколько больше удовольствия?
Ульянка внезапно простонала:
— Я... сейчас...
Лена оторвалась от неё и отошла в сторону, на её место встала Ольга Дмитриевна и схватила Ульянку за горло.
— Давай, девочка, смотри мне в глаза, сколько сможешь.
Ульяна задергалась, елозя по моему лицу, но через пару минут затихла. Я почувствовал, что мне в рот и на подбородок потекло что-то тёплое.
— Давайте галстуком перевяжем для надежности, — предложила Лена.
— Перевяжи, — согласилась Ольга Дмитриевна.
Лена подошла и очень туго завязала галстук на шее у Ульянки. Ольга Дмитриевна подхватила её, сняла с меня и оттащила в угол.
— Зачем? — простонал я. — Зачем вы их всех убили? Зачем искалечили Алиску?
— Не волнуйся, Семён, это всё происходило добровольно, — улыбнулась вожатая. — А вот ты нашего согласия не спрашивал, когда вытворял с нами всё то же самое.
— Добровольно? — не поверил я.
— Добровольно. Леночка, покажешь ему?
— Конечно, Ольга Дмитриевна. Только может, сначала поставим кровать вертикально, а то Семёну будет плохо видно?
— Давай поставим.
Женя выпустила изо рта мой член, и кровать установили на попа. Мои ноги более-менее находили опору, но руки, привязанные к верхней части кровати, оказались нещадно сдавленными веревкой в запястьях.
Лена подошла ближе и потерлась об меня грудями.
— Кто-то у нас такой красавчик и добряк, — промурлыкала она. — Только немного испачкался, пока блуждал по шахте.
У неё в руках оказался нож.
— Ничего, мы сейчас устроим тебе теплый душик, Сёмочка, — лукаво улыбнулась она и с силой полоснула себя по горлу.
Кровь брызнула на меня фонтаном, я даже не представлял, что её может быть так много разом. Я зажмурился и попытался представить, что я сейчас проснусь в своей постели под знакомой пыльной люстрой, но тонкие щекотные струйки, сбегавшие по плечам, животу и ногам не давали мне этого сделать.
— Небось, когда сидел на своих бордах с ниграми, говном и расчлененкой, так не жмурился — рассмеялась Женя. — И когда сам нас вскрывал — тоже.
— В общем, ты много раз всех нас убивал, но сам всегда оставался жив, и этот замкнутый круг всё продолжался и продолжался, — произнесла Ольга Дмитриевна. — Возможно, если мы убьём ещё и тебя, то он окажется разорван. Сейчас все в лагере, кроме нас троих, уже мертвы, и теперь моя очередь.
Я распахнул глаза. Те взрывы... Они убили весь лагерь?
— Подождите, пожалуйста, Ольга Дмитриевна, я хочу выпить молочка, — слегка покраснев, сообщила Женя.
— Ох. Ну, ладно, спешить-то нам пока некуда. Я тогда пока книжку почитаю, — ответила вожатая и, оттащив труп Лены в угол к Ульяне, улеглась на свою кровать.

Женя встала передо мной на колени, и принялась слизывать Ленину кровь с моего члена, а потом мой член опять оказался у неё во рту. Я, чтобы получить хоть какое-то удовольствие, постарался представить с закрытыми глазами, что это та шлюха, которую я снял за полторы тысячи на свой двадцать первый день рождения, чтобы лишиться девственности. Когда через пару минут начало получаться, мой член наконец затвердел, и ещё через несколько минут я кончил и открыл глаза. Женя сглотнула и облизнулась.
— Ольга Дмитриевна, я закончила.
— Тогда поможешь мне, как договорились?
— Конечно.
Вожатая достала из-под подушки уже знакомую мне кость Слави, только сейчас её конец был слегка заострён.
— Ольга Дмитриевна, а если замкнутый круг не получится разорвать? — прошептал я пересохшим ртом. Но меня услышали.
— Ну, тогда в следующий раз развлекаться вместо нашей четвёрки будут Электроник, Шурик и Алиса со Славей.
— А... А Мику?
— А Мику уже развлеклась на полжизни вперед, — захихикала Женя.
Ольга Дмитриевна подошла ко мне и стала перемазывать кость Слави в полусвернувшейся скользкой крови.
— Жень, прошло слишком много времени, кровь плохо смазывает. Можешь поплевать сверху?
Женя кивнула, немного помолчала, видимо, копя слюну, и плюнула. Вожатая растерла слюну вперемешку с кровью по кости и села на неё. Кость вошла в женское тело примерно на половину длины, а тупым концом уперлась в пол.
— Женя, твоя очередь. Только резко, пожалуйста, — произнесла Ольга Дмитриевна. Женя подошла к ней и резко повисла всем своим весом на плечах вожатой. Вожатая села на пол с громким воплем, который быстро оборвался. Кость целиком скрылась в ней. Я невольно опять зажмурился.
— Ну, что, Семён? Теперь ты, — просто сказала Женя. — Как хочешь умереть?
— Я вообще не хочу умирать, — глухо пробормотал я.
— Такого варианта тебе не предлагается. А вот способ смерти из доступных на данный момент можешь выбрать.
— А Алиса? Алиса же вроде ещё жива, — вдруг вспомнил я в надежде отвлечь Женю от своей скромной персоны и сбежать.
— Алису я уже убила, пока тебя сюда перетаскивали.
У меня потекли из глаз слёзы. Алиса, ничего не видящая и не слышащая, в панике убегающая от моего прикосновения, перепуганная и дезориентированная... Почему-то остальных мне было не так жаль, как её. Возможно, потому что они или были уже мертвы, или не выглядели столь беспомощными?
— Тогда... Можно я немного подумаю?
— Можно. Но не очень долго, час-два, не больше, — ответила Женя и улеглась на кровать Ольги Дмитриевны с книжкой.
Я задумался. Сбежать, пока я привязан, точно не получится, у меня даже голова толком не поворачивается.
— А, кстати, почему я не могу повернуть голову? — спросил я у Жени.
— Потому, что твои волосы приклеены к матрасу сгущенным молоком, — засмеялась она. — Это была Ульянкина идея.
Вполне в духе Ульяны.
— А ты тоже умрешь?
— Да, конечно. После того, как тебя убью.
— А как ты собираешься умереть сама?
— Прыгну с обрыва. Тут за лесом есть, высокий, метров тридцать-сорок. А внизу острые камни.
— Не страшно?
— Не особо. Ты меня оттуда уже сбрасывал.
— Я ничего подобного не помню, и вообще не понимаю, как мог сделать что-то такое.
— Мог, поверь мне. Ты приезжаешь сюда каждую неделю, и никогда заранее нельзя сказать, что ты будешь вытворять. Примерно пятьдесят на пятьдесят: возможно, ты будешь стеснительным придурком, тайком домогающимся одной из нас, а возможно, ты будешь маньяком-садистом, устраивающим нам кровавую баню с элементами оргий и допроса. Несколько месяцев назад некоторые из нас начали вспоминать, что что-то такое с нами уже происходило. Через пару недель мы объединились и попытались собрать целиком имеющуюся у нас картину, чтобы понять, можно ли как-то выбраться из этого заколдованного цикла, и сейчас проходит наш первый эксперимент. Ты уже определился, смерть какого вида предпочитаешь в это время суток?
— Пока нет. Наверное, быструю и безболезненную.
— А вот некоторые из нас уже успели стать мазохистами под твоим влиянием, — рассмеялась Женя. — Со мной спрыгнуть хочешь?
— Не очень. Меня мутит от высоты.
— А я высоту люблю. Повесить тебя? Утопить? Зарезать? Сломать шею?
— А ты можешь сломать мне шею?
— На других пионерах сегодня потренировалась, пока взрывчатку в домики закладывала. Несколько человек меня обнаружили, пришлось убивать вручную.
— Понятно. А Шурик, ему горло перерезала Лена? — вдруг вспомнил я.
— Ага, она у нас любительница кровавых спецэффектов. Могу, кстати, пробить тебе сердце.
— Можешь, мне, в общем, почти без разницы, если без пыток, — ответил я. Сбегать почему-то расхотелось, как и жить. Я чувствовал какую-то странную пустоту.
— А, я вспомнила. В медпункте же должны быть средства для наркоза, если ты боишься боли, то это то, что нужно. Хочешь?
— Да, пожалуйста.
Она убежала и через несколько минут вернулась с белой тряпкой и флаконом из тёмного стекла. Женя вскрыла флакон и по домику пошёл сладковатый странный запах. Она налила жидкости из флакона на тряпку и прижала к моему рту и носу.
— Вдыхай.
Я попытался вдохнуть. Пары жидкости странно холодили нос и горло изнутри. Через несколько минут меня не будет, это так странно. Нет, я много раз думал о суициде, но никогда смерть не была так близко и реально.
— Погоди, слишком много эфирных паров вдыхаю я, а не ты, — сообщила Женя. — Наверное, надо положить тряпку в пакет, чтобы только ты этим дышал, а то вдруг я тоже засну и не смогу тебя убить.
Она покопалась в шкафу у вожатой, нашла там пакет, положила в него тряпку, долив на неё ещё эфира из флакона и прижала края пакета к моему рту.
— Дыши глубже.
Я задышал. Мне казалось, что я дышу и дышу, и наркоз всё никак не подействует. В какой-то момент мне вдруг стало очень легко и показалось, что этот момент будет длиться всегда... сегда... егда... гда... да... а...

Обнаружено использование расширения AdBlock.


Викия — это свободный ресурс, который существует и развивается за счёт рекламы. Для блокирующих рекламу пользователей мы предоставляем модифицированную версию сайта.

Викия не будет доступна для последующих модификаций. Если вы желаете продолжать работать со страницей, то, пожалуйста, отключите расширение для блокировки рекламы.

Также на ФЭНДОМЕ

Случайная вики